Живые и взрослые

Пушнину добывали, в город продавали. Раньше-то зверя было — ого-го сколько, не то что теперь!

«Удивительно, — думает Лева, — в самом деле — настоящий охотник! И говорит даже, как в книжках пишут — народным таким говором!»

— То есть предки ваши здесь всегда жили? И до Проведения Границ?

— Завсегда, завсегда. И до Проведения, и во время, и до войны, будь она неладна!

— А разве война и тут была? — удивляется Гоша.

— А то как же! Конечно, — отвечает Федор. — Места-то у нас какие — заповедные, колдовские! Мы, местные, завсегда шаманили помаленьку — и до Проведения, и опосля. Граница-то здесь хлипкая, непрочная — разрывов энтих полным полно. Мы их местами силы кличем. Там любой мальчишка пройдет, коли обучен. Ну вот они и ломанулись, чтоб им повылазило!

«Вот так удача, — думает Лева. — Он-то рассчитывал, что придется долго наводить разговор на шаманов, на потайные места, на всякое такое. А вот, гляди-ка, Федор и сам заговорил!»

— А вы тоже — шаманите? — спрашивает Лева.

— Ну, разве что помаленьку, — отвечает Федор, — если по делу что. Вот ружьишко себе добыл, мерканское, хорошее! У нас таких не делают. До Проведения, говорят, знали секреты, но мертвые как ушли — все с собой унесли. А куда ж охотнику без ружья?

— И места знаете? — спрашивает Лева. — И отвести можете, если попросим?

— Да вы с ума сошли, ребята! — кричит Зиночка. — Что значит, «вот туда и пойдем!». Вы что, забыли? Нас Дима с ребятами у озера какой уже день ждет, волнуется! Вы, конечно, извините, Федор, но ни в какие шаманские места мы с вами не пойдем! И не смейте со мной спорить! Я ваш учитель, в конце концов! Я старшая! Вы должны меня слушать!

— Нет, — спокойно говорит Марина, — старшая здесь — я. И я говорю: у нас есть дела поважнее, чем идти к озеру. Мы не для этого сюда приехали. И сейчас мы пойдем туда, куда нас обещает отвести Федор. И вы, Зинаида Сергеевна, замолчите и пойдете вместе с нами.

Марина старается говорить спокойно, но Лева видит: губы у нее побелели, ноздри дрожат от гнева, маленькие кулачки плотно сжаты.

— Марина! — удивляется Зиночка. — Как ты со мной разговариваешь! Ты забыла, я все-таки учитель!

— Заткнись! — вдруг кричит Марина. — Заткнись, я говорю! Ничего я не забыла! Кто карту спалил? Кто по ночам рыдал? Ах, Димочка меня больше не любит! Тьфу! Влюбленная курица, дура! Вот кто ты, а не учитель! И ты сейчас замолчишь и пойдешь с нами — или останешься здесь, на берегу. И выбирайся тогда сама, как знаешь! Мы тебе помогать не будем!

Лева впервые видит Марину в такой ярости. Даже когда пятнашки избили его, и Марина клялась отомстить — нет, даже сравнить нельзя!

Марина стоит у самой кромки прибоя, визг чаек словно вторит ее крику, каштановые волосы развеваются под ветром… Лева любуется на нее.

— Зачем ты так? — говорит Ника.