Зима была холодной (СИ)

Вдруг зверь, то ли почуяв опасность, то ли решив, что люди не стоят его внимания, прыгнул и скрылся в кустах.

— Почему он не напал на нас? — слабым голосом спросила Алексис.

— Надеюсь, потому что оказался умным, а не потому, что почуял хищника крупнее и страшнее. — Киллиан убрал револьвер в кобуру и поднялся. — Надо собираться и уходить. Не знаю, как вам, а у меня это блуждание по лесу уже в печёнках сидит.

Он принялся засыпать костёр землёй, не оглядываясь на Алексис, но чувствуя спиной её взгляд. Киллиан не представлял, как ему вести себя с ней дальше. Он давно понял, что такая женщина не для него.

Внутри давно всё высохло, сгорело и осыпалось сухим пеплом под ноги. Только Алексис, кажется, не хотела этого понимать, а упорно занимала новые и новые позиции в сердце, в мыслях. Если раньше он мог уверить себя, что не думает о ней, то теперь она буквально жила в голове. А стоило открыть глаза — оказывалась рядом, смотрела мягко, или с укоризной, и манила к себе. Находиться рядом с ней с каждым днём становилось всё труднее, и он уже не мог отнекиваться от огромного, всепоглощающего чувства, которое зрело в груди.

Алексис хотелось зарычать от злости не хуже пресловутого горного льва, который помешал им. Она чувствовала, как в ней просыпается что-то дикое, первобытное, необузданное. Алексис увязла в Киллиане, не в силах сопротивляться чувству, которое с каждым днём становилось только сильнее, вопреки всем его попыткам отгородиться. Её влекло к нему, невзирая на все доводы рассудка, на огромную пропасть между ними, на то, что им и поговорить толком не о чем. Влекло к тому тёмному, что он и не пытался скрыть, нарочно выпячивая самые непритязательные стороны своего характера.

Грубый, невоспитанный, эгоистичный — вот то немногое, что сразу приходило на ум, стоило подумать о Киллиане. Но иногда за этим проскальзывали другие черты, — любящего мужа, заботливого мужчины, — и это несоответствие сводило Алексис с ума.

Ей хотелось разгадать его, растопить его сердце, заставить снова смеяться — он же умеет, она видела! Хотелось снова научить чувствовать вкус к жизни. Хотелось, чтобы он смотрел на неё, как на женщину, в конце концов! Конечно, можно было легко списать всё на то, что они слишком много времени провели наедине.

Что это просто влечение тела, откликавшегося на сильного привлекательного мужчину. Но что-то подсказывало: будь на месте Киллиана тот же Фрэнк, никаких желаний, кроме того, чтобы скорее добраться домой, у Алексис не возникло бы.

Поднявшись на пригорок, Киллиан обернулся, наблюдая, как Алексис взбирается следом, устало убирая волосы с лица. Потом посмотрел вперёд, прикидывая, сколько примерно ещё идти до резервации. С холма лес сбегал вниз, образуя широкую чашу, окружённую такими же холмами.