Золотой эшелон

— Ты, майор, раньше занимался эвакуацией из-за границы проштрафившихся дипломатов?

— Так точно, товарищ генерал.

— Спецподготовку в институте токсикологии проходил?

— А потом в оперативный отдел тебя перевели. Как, работой доволен?

— Так точно, товарищ генерал.

— Да что ты все заладил: так точно да так точно! А я вот тебе новую работу предложить хочу. Благо очному знакомству с тобой предшествовало заочное. Персональный референт мне нужен, Коля. Должность эта полковничья. Отчитываться только передо мной. А с предыдущим референтом Валей Бирюковой несчастье случилось. Бандиты на улице напали — что самое нелепое, и вправду случайно. На одежду позарились. Ну, дали по голове. Она теперь в клинике Склифосовского. Врачи, конечно, обнадеживают. Однако состояние тяжелое: бредит. А ты сам понимаешь, для нашего сотрудника бред — действительно состояние опасное. Жаль. Очаровательная женщина была. Но, боюсь, не выживет. А работу делать кому-то надо… Как ты, Коля, а?

— Я, товарищ генерал, всегда…

— Ну-ну, ты не юный пионер. Теперь у тебя начальства никакого нет, кроме меня. Рад?

— Рад, товарищ генерал. Вот уж не думал…

— Теперь думать придется. И знаешь что? Пока ты еще в должность не вступил — сходи-ка навести предшественницу. Может, она и без сознания — а ты ей все-таки цветочки принеси. Как-никак, знак внимания.

Они посмотрели друг другу прямо в глаза.

— Будет исполнено, товарищ генерал.

— Можешь идти, подполковник. Завтра примешь все дела.

Валентина Бирюкова скончалась в больнице тем же вечером, не приходя в сознание.

Справа по ходу поезда, сколько хватало глаз, была вода и вода: Волгоградское водохранилище. Солнце уже встало, подымая туман от воды. Драч зевнул и глянул на часы. Через пять минут кончится его смена, и пойдет он в теплое купе, приголубит Любку. А потом уж поест от души: Любка, небось, уже лучок нарезала, сало розовое напластала. А там и остановимся, и еще разок позавтракаем. А там опять длинный перегон, можно будет отоспаться.

Сны Драчу почему-то всегда снились невоенные — те, конечно, что ему случалось запомнить. Особенно он любил возвращаться в один, где был хуторок с вишнями и грушами, пара справных коней, которых он поил из речушки, и женский голос его звал из окна…

— Батальон! Говорит Первый.

Драч очнулся. Дымка за окном, показалось ему, пожелтела.

— Майор Брусникин и капитан Драч — ко мне.

Идя к командирской рубке, Драч почувствовал, как поезд набирает скорость.

Зубров уже ждал очень спокойный. Но время на обычные шуточки терять в этот раз не стал.

— Мы за ночь мимо двух деревень проехали, не считая мелких домиков. Я в инфракрасный прицел смотрел. Ни огонька, ни дыма из трубы, никакого шевеления. Оно, конечно, ночью так бывает. Но мне все же неладное показалось.