28 сантиметров счастья

У попрошайки шокированно расширяются глаза и она, что-то начиная мычать, пытается вырваться, закрываясь руками.

— Куда? — интересуется маньяк, подталкивая ее ближе, — давай. Действуй. Снимай проклятие. За слова надо отвечать. Магичь, химичь, заряжай счастьем пушку-то. Все хреновы двадцать восемь сантиметров. Или я тебя до отвала заряжу. Так, что через металодетектор твой труп хрен пронесешь.

— Это была шутка, — бормочет баба, затравленно глядя на пистолет в моей руке. Я чувствую себя странно. Маньяк совсем отбитый. Какого дьявола он так над человеком издевается…? — просто неудачно пошутила.

Хотела настроение поднять…

— На кого работаешь? — спокойно допрашивает ее маньяк, не обращая внимания на попытки оправдаться, — имя говори. Или тебя отвечать заставлю. Хочу знать, у кого стальные яйца, чтобы к беременной женщине Садаева так нагло лезть.

Попрошайка бледнеет. Быстро и невнятно бормочет набор звуков и маньяк резко ее отпускает, отталкивая в сторону.

— Пошла нахер, — бросает он ей вслед, — двигай ногами быстрее, пока стрелять не начал.

Она едва ли не буквально растворяется в воздухе.

Спустя пару секунд исчезает, а я нервно сжимаю пистолет в руках.

— Ты бешеный, — выдыхаю я, глядя, как Хирург прячет свой пистолет, — она ничего не сделала мне. Просто облапала. Я успела только напрячься. Стоило вызвать полицию, а не пугать ее… Она теперь продолжит обманывать, а так бы её посадили.

Маньяк медленно облизывает меня взглядом с головы до ног. Потом так же медленно и лениво приподнимает уголок губ.

— Повезло тебе, что сейчас день на улице и ты со мной. Ночью тебя по-другому обшмонали бы. Стукнули бы по затылку и кинули в подворотне.

Полиция им ничего не сделает. Толку их мерзкое гнездо ворошить? Не учи меня, как с этими шакалами себя вести, цыпа.

— Ты нагнетаешь. — осторожно парирую я, — обычные попрошайки.

— Я рос на улице и побольше тебя в курсе. Когда искал, где б пожрать, поспать или стрельнуть денег на еду, постоянно натыкался на этих тварей, — спокойно произносить Хирург, — едва ноги унес пару раз. Чуть не зарезали. Восьмилетнего пацана. Это тоже бизнес, цыпленок. Каждый контролирует свою часть города. Либо отдаешь дань, либо проваливаешь нахер.

Или тебе сломают ребра. Не тех людей жалеешь.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты жил на улице? — в шоке выдыхаю я. Несмотря на жаркий день, мне становится зябко от рассказа маньяка. В восемь лет пытаться выживать таким образом… что случилось с его семьей?

— Какое-то время. Прячь оружие и топай за мной. Поболтаем потом.

Он решает закончить разговор, оставив вопросы, которые роятся в моей голове, без ответа.