28 сантиметров счастья

Если Садаев уверен, что у меня был хитрый план, который провалился, он может расценить мою истерику как обычное отчаяние и попытку обелить себя.

Я не знаю, доходят ли мои слова до него — но Садаев будто на секунду задумывается. Он странно скользит по мне взглядом, будто что-то вспоминая. Но стоит ему только заговорить, как все мои надежды рушатся.

— Кажется, я тебе сказал, чтобы ты проваливала в душ, — он подходит ко мне и берет за шею, легонько сжимая руку, — ты слышала меня?

Я ощущаю опасность от его жеста. Теперь у меня нет никакой защиты. Это животное уверено, что я его обманываю. Может быть, его действительно тормозил факт, что я беременна от него. Возможно, он даже смирился с этой мыслью, или думал использовать это в своих целях, только теперь, когда тест какого-то черта показал «0 %», тормоза слетели.

— Я уверена, что это ошибка, — сглатывая, и ощущая от этого еще сильнее давление ладони, произношу я, — давай повторим тест.

— Ты хочешь потянуть время, — констатирует насмешливо Рустам, — принцесска, тесты не ошибаются. Твою кровь брали при мне. Я не идиот, чтобы верить тебе на слово. Не ты первая, кто пытается меня наебать.

У меня вырывается нервная усмешка. Нужно больно — обманывать в таком вопросе. Если бы я знала, что этим обернется моя попытка докопаться до правды, лучше бы сразу собралась и уехала из города. Утопила бы пистолет в болоте и скрылась.

— Не впервые забываешь ночь с девушкой? — вырывается у меня вопрос. Что Садаев, что маньяк утверждают, что была еще женщина, которая пыталась обмануть в похожей ситуации. Абсурд какой-то.

— Нет, принцесска, я был женат. Короткое время, — Садаев едва улыбается, а я удивленно поднимаю на него взгляд, — она забеременела, и у плода заподозрили пороки развития. В этом нужно было убедиться. После такого же теста случайно оказалось, что ребенок не от меня.

— Что стало с этой девушкой? — шепчу я. Мне страшно услышать ответ, и Рустам на это странно кривит губы.

— Она предпочла умереть. Сама.

— Ты бы ее все равно убил…

— Нахрен надо марать руки? — усмехается Рустам, — развелся бы. И всё.

Он разжимает руку на моей шее. Несмотря на это, воздух упорно не хочет наполнять мою грудь, как прежде. Мне сложно дышать. Когда же это все закончится? Мне противна вся эта мерзость и грязь. Все эти страшные и больные отношения. Смерти. Обманы. Я не могу принять тот мир, в котором живет Садаев и мой отец. Я росла в другом, но волей судьбы, из-за моего происхождения, мне снова и снова приходится сталкиваться с этой тьмой.

Хуже всего, что я знаю — это не самое отвратительное, на что способны люди. И сейчас я подозреваю, что трагедия всей ситуации — с его бывшей женой, и с моей беременностью, может оказаться не в какой-то глупой ошибке. А в чьем-то злом умысле.