28 сантиметров счастья

Дьявол, пожизненное! Мне даже от шока кажется, что стрекотание кузнечиков вокруг становится совсем оглушительным.

«Тогда какого черта ты сейчас на свободе шляешься, раз у тебя пожизненное?» — мелькает у меня в мыслях, и, видимо, на лице тоже, потому что маньяк криво усмехается.

— Каникулы, цып. Лето почти же на дворе.

— Не гони, — бормочу я, повторяя его слова. Он подает мне руку, и мне приходится схватиться за грубую и жилистую ладонь. От этого маленькие мерзкие мурашки поднимаются по руке до самого плеча. Садаев совсем поехал крышей — держать такого человека в качестве своего цепного пса.

Я вылезаю из машины на раскаленный асфальт. Чувствую жар через тонкие подошвы обуви. Пытаюсь вырвать руку, но маньяк какого-то черта ее не отпускает, только сильнее сжимает в ответ.

— Цып, ты меня боишься? — интересуется он, а я шумно выдыхаю. Меня сейчас вытошнит той мерзостью, которую я представила. Боюсь? До дрожи. Перевожу медленно взгляд на руку, которая меня держит и думаю, что десять лет назад она причинила боль невинным людям.

Это существо уже не человек. Что-то другое. Ненормальное.

— Сколько лет было тем девочкам, которых ты убил? — холодно спрашиваю я, поднимая на маньяка взгляд. Хочется закричать, чтобы он отпустил меня, убрал свои грязные руки и держал их при себе, но вряд ли я рискну злить этого гада.

Веселье из глаз маньяка пропадает. Словно кто-то стер с него все нормальные эмоции. Остается опять то самое черное и мрачное болото.

— Им было меньше, чем тебе, — произносит он коротко. Я кривлю губы в усмешке и рывком выдираю руку, отряхивая ее об джинсы.

— Не прикасайся ко мне никогда, — выплевываю это в душный и пыльный воздух, а потом разворачиваюсь и ухожу.

Получается, что он бежал из тюрьмы. Тогда я точно его сдам. Как будет возможность. С потрохами сдам, если попаду однажды в полицию. Запомню на всю жизнь, что убийцы иногда бывают очень милыми и местами даже галантными людьми.

Последние слова про прикосновения я произнесла на нервах, не сумев сдержать чувство отвращения. Не знаю, насколько я умудрилась задеть маньяка. Но сейчас, взяв себя в руки, я думаю, что зря это сделала и остается только надеяться, что ему плевать на слова какой-то левой девчонки.

Когда он подходит ко мне со спины, пока я безуспешно дергаю на себя железную ручку чтобы зайти в подъезд, открывает «таблеткой» дверь и пропускает меня вперед, я на секунду пересекаюсь с ним взглядом. С колючим и холодным выражением глаз. В этот момент я понимаю — нет, ему не плевать. У меня получилось его взбесить.

— Вперед, — кивает он на темный коридор за дверью, в котором пахнет, как в поликлинике. Старым линолеумом, краской и спиртом. Мои ноги от этого слабеют. Превращаются в два ватных столба.