Давайте все убьем Констанцию

 – Куда же вы!

Я обернулся и посмотрел наверх. В окне, свесившись через подоконник, стояла Джин Харлоу, она же – Марлен Дитрих, она же – Клодетт Кольбер – и расточала такие улыбки, как будто где-то рядом в кустах спрятался фон Штрогейм, снимающий ее крупным планом.

– Могу посоветовать вам еще одного придурка вроде меня – и даже похлеще. Квикли!

– Альберто Квикли? Он еще жив?

– Еще как. Ходит раз в неделю в ночной клуб – потом неделю отлеживается в больнице. Только врачи чуть подлатают – и опять в прощальную гастроль. Старый кретин, дубина столетняя, прости господи… Рассказывал, как он познакомился с Констанцией – врет небось. Якобы ехал по трассе 66, когда ему было то ли сорок лет, то ли пятьдесят. Подобрал на обочине пацанку с маленькими титьками. И сделал из нее звезду. Сам-то он уже начал тогда выходить в тираж… Устроил у себя в гостиной интимный театр. Приглашал народ по пятницам смотреть на Цезаря, заколотого кинжалом, Антония, насаженного на меч, и Клеопатру, укушенную змеей… – Из окна спланировал листок бумаги. – Держите еще!

– Конни, Хелен, Аннетт, Роберта… Группа по самоусовершенствованию. На прошлой неделе были занятия, но Констанция на них не явилась. Должна была приехать – и не приехала.

– Ничего не понимаю, – крикнул я, – какие занятия?

– У меня. Опять учу ее. Где темное – где светлое, где шепотом – а где во весь голос, где мягко, а где – на разрыв… Готовлю к новой роли. Хочет, видите ли, стать другим человеком. Собой – прежней. Но я, честно говоря, не знаю, как у нее это получится. Актеры ведь такой народец – они же не могут вообще не играть. Уильяму Филдсу приходилось специально тренироваться, чтобы сыграть в водевиле роль самого себя – Уильяма Филдса… Вы даже не представляете, какие это оковы. Вот и Констанция. Она именно с этим ко мне пришла: «Помоги мне заново найти себя». А я ей прямо сказал: «Извини, дорогая, но я понятия не имею, чем бы я мог тебе помочь. Если действительно хочешь обрасти новой кожей – ступай к священнику…»

Священник! При этом слове в голове у меня прогремел вечевой колокол.

– Ну, ладно, хватит… – капризно сказала Джин Харлоу. – А то мы с вами забрели уже в какие-то дебри… Чао-какао! – Брэдфорд скрылся в окне.

– Квикли… – как в бреду, пробормотал я. – Надо звонить Крумли…

– Ты с кем говоришь? – спросил Генри. – Я только уловил, что речь идет про какие-то фигли-мигли.

– Да нет, про Альберто Квикли. Он же – кролик, вылезающий из шляпы, он же – призрак отца Гамлета.

– Ага… – сказал Генри.

Мы высадили Генри на Сентрал-авеню, где жили какие-то его родственники с приятным говором. После чего Крумли сразу отвез меня к дому Альберто Квикли, про которого мы знали, что ему девяносто девять и что он был первым «учителем» Раттиган.