Давайте все убьем Констанцию

После этого Квикли немедленно перешел к себе любимому.

– Стоп! Баста! – выкрикнул я, скрестив руки перед грудью. – Давайте вернемся к Констанции.

– Ну, с ней лично я знаком мало, – сказал он. – Зато хорошо помню ее в качестве Кэти Келли… Двадцать шестой год, первое творение Пигмалиона!

– Пигмалиона? – прошептал я, мгновенно сложив в уме фрагменты головоломки.

– А Молли Каллахан, двадцать седьмой год, помните?

– А Полли Риордан, двадцать шестой?

– Что-то припоминаю.

– И никто за все годы так и не догадался, что Констанция играла не одну роль, а несколько?

– Это я, Альберто Квикли, добыл для нее славу, богатство и почет! Превратил ее в жар-птицу, несущую золотые яйца! Никто так и не узнал, что некоторые имена на Голливудском бульваре придуманы Констанцией. А сколько туфель она впечатала в бетон у Граумана своей кукольной ножкой – и все разного размера, от тридцать шестого до тридцать девятого.

– И где теперь эти Молли, Полли, Салли, Герти, Конни?

– Этого не знает никто – даже она сама. Наверное, поросли быльем… Вот, у меня остались шесть разных адресов – за двенадцать летних сезонов… Годы – вот где легче всего спрятаться. В них тебя прячет сам Господь… Стоять-бояться! Как меня зовут?!

Шаркая ногами, он прошелся по кругу.

Мне кажется, я даже слышал скрип его старых костей.

– Ну! Ну же! – Он изобразил на лице муку.

– Ты знал! – Он свалился без чувств.

Я тут же склонился над ним, в полном смятении. И вдруг он вытаращил на меня один глаз.

– Это же было кулуарное имя, не для всех! Приподнимите меня повыше. Раттиган сбежала… из-за меня, – выпалил он без всякого перехода. – Я ее напугал. Я хотел… это была инсценировка. Кто-то ведь должен был наконец заинтересоваться, когда жили все эти Полли-Молли и существовали ли они вообще. И мне сам бог велел это сделать – не будь я Фейджин, Марли Скрудж, Гамлет и Квикли в одном лице… Признаюсь, с годами меня все больше мучила ревность. Я все сильнее злился, вспоминая, как сначала заполучил, а потом потерял ее. Злился, но ничего не предпринимал. Помните, как Гамлет откладывал расправу над коварным злодеем, убившим призрака его отца? В это время Офелия и Цезарь жаждали крови… Шли годы, злоба накапливалась… Вскоре одно только воспоминание о Констанции поднимало у меня в груди целую армию мстителей. И вот, когда мне перевалило за девяносто, все во мне поднялось и потребовало возмездия. Я не нашел ничего лучшего, как послать Констанции эту дурацкую Книгу мертвых. Старый дурак! Наверное, это из-за меня она от всех и сбежала…

Мистер Метафора помолчал, переводя дыхание.

– Вызовите «Скорую», – сказал он. – У меня сломаны берцовые кости и грыжа в паху. Вы записали все это?

Я уложил его в кровать.

– Ради бога, успокойтесь, – сказал я.