Яков. Воспоминания (СИ)

— Да не в чем мне сознаваться!

— Только знайте, — предупредил я Григорьева, — теперь жизнь Ваша ломаного гроша не стоит. Ищут Вас те, кто ее убил.

— Вот ошибаетесь Вы, господин следователь! — проговорил он с вызовом.

Я поднялся, он тоже.

— А сами… — спросил я у него уже в дверях, — сами где Вы были третьего дня, с двенадцати до трех часов ночи?

Его самообладание лопнуло.

— Вот здесь я был! — заорал он в ответ. — Вот здесь я был, ну где мне еще быть?!

— Кто-нибудь Вас видел? — поинтересовался я спокойно."

"— Ну, я не знаю, видели меня, не видели! — проорал он. — Я не знаю! Вы что думаете, что я свою дочь из-за денег убил?! Да Вы, Ваше благородие…

— Я к вам городового приставлю, — перебил я его истерику, — на всякий случай.

— Зачем мне это? — встревожился Григорьев.

— Считайте, что для охраны, — сказал я ему на прощание.

Выйдя на улицу, я с удовольствием вдохнул чистый морозный воздух и оглянулся.

Неподалеку от двери сидел на корточках паренек, явно из фартовых. Я приметил его еще при входе. У сыщика на профессионального вора взгляд наметанный. Но решил, что мало ли зачем он тут, может, остановился ненадолго.

Однако, я пробыл у Григорьева достаточно, а парень по-прежнему оставался на том же месте. А не Григорьева ли он пасет? Надо проверить.

Я подошел по ближе:

— Кого караулим?

— Чо? — поднялся он мне навстречу с типичной блатной наглостью.

Ну это нам раз плюнуть, не впервой таких осаживать. Я отвлек его внимание, ткнув тростью в грудь, и тут же схватил за ухо специальным прихватом. Чуть дернется — и оставит ухо в моей руке.

— Хочешь, ухо оторву? — поинтересовался я у него. — Ждешь кого?

— Бабу! — взвыл он. — Бабу свою жду!

— Ну так пошли к ней, — предложил я, встряхивая его за ухо.

— Не пойду! —упорствовал он, но я по глазам видел, боится.

— Тогда пошли со мной в управление! — сказал я ему и, как держал, за ухо, повлек парня по улице.

В управлении, освобожденный от моей хватки и посаженный в клетку, он снова осмелел и пробовал куражиться.

— Не знаю, что Вам надо, — ухмылялся он в ответ на мои вопросы. — Может, сплясать?

И выбил чечётку каблуками.

— Дерзкий, значит? —обозлился на него Коробейников. — Понадобится — и спляшешь. Антимоний тут с тобой никто разводить не будет.

— Кто ж тебя к Григорьеву-то приставил? — задумчиво поинтересовался я у задержанного.

И в самом деле интересно. Парень — типичный фартовый. Явно сидел, возможно, и не раз. Такие в одиночку не работают. И с чего же это Обчество заинтересовалось нашим безутешным папашей?

— Не знаю никакого Григорьева! — нагло ответил воришка.

— Дружков своих сдашь, — пообещал я ему, — отпущу.

— Каких дружков? — намеренно-театрально удивился он.

— Я ж их все равно найду, — надавил я на него, — а слух пущу, что ты навел.