Яков. Воспоминания (СИ)

— Добрый день, Анна Викторовна. Допрос Григорьева из головы не выходит, — объяснил я свой визит, — как Вам это удается?

Она звонко рассмеялась:

— Как же Вам объяснить? На языке, Вам понятном?

— Может, попробуете? — спросил я, одновременно посылая Петру Миронову вопросительный взгляд, как бы прося разрешения на беседу с его племянницей. Петр Иванович отсалютовал мне тростью одобрительно и чуть улыбнулся в ответ.

— Женя знала, — принялась рассказывать Анна Викторовна, — что Григорьев может убить. И хотела этого. Вот такое страшное придумала наказание.

— Не могу я поверить, — ответил я Анне, — что она искала такую смерть, чтобы наказать отчима.

Ведь она не хотела, чтобы мы знали, кто убийца.

— Но у нее была вера в Высший Суд, — пояснила мне Анна Викторовна. — Она верила, что приговор Высшего Суда, а не земного, это и есть самое страшное наказание.

— Сложновато как-то, — сказал я с сомнением. И добавил, улыбаясь: — А Вы всегда ищете в людях что-то хорошее! Может, поэтому Вам и дается много больше, чем другим?

Она улыбнулась чуть смущенно:

— Иногда мне хочется быть самой обыкновенной девушкой.

— Никогда Вы обыкновенной не будете, Анна Викторовна, — улыбнулся я ей. И подумал про себя: «По крайней мере, не для меня!».

Она не поняла, что это был комплимент. Видно, слишком привыкла слышать от меня колкости, поэтому ответила слегка ехидно:

— А Вы, Яков Платоныч, никогда не научитесь видеть то, что Вы не способны принять!

За разговором мы оба не сразу заметили, что уже не стоим на месте, а тихонечко идем по дорожке, прогуливаясь. Я оглянулся через плечо. Петр Миронов медленно, прогулочным шагом, удалялся в противоположную от нас сторону.

Если не ошибаюсь, в том направлении имелся премиленький небольшой кабачок.

Мы с Анной посмотрели ему вслед, переглянулись, улыбнувшись. И пошли по улице в сторону парка, неспешно беседуя.

====== Седьмая новелла. Бескровная жертва. ======

«Пятьсот лет назад в замке Чейте, близь Вены, жила Венгерская графиня Эльжебет Батори. Муж жестоко наказал ее, убив ребенка, которого она прижила с кем-то. Умер ли муж сам, или она приняла в этом участие, доподлинно неизвестно. Но после его смерти она начала творить такое, от чего кровь стынет в жилах.

Она находила молоденьких девушек, дочерей местных крестьян, тайно заманивала их в замок и умерщвляла путем выпускания крови. Всей, до последней капли!»

Я слушал этот странный рассказ, прислонясь к косяку двери гостиной дома Молостовых. Званый вечер по поводу возвращения на родину баронессы фон Ромфель, урожденной Екатерины Молостовой, был в самом разгаре. И сама виновница торжества развлекала гостей страшной историей, привезенной, видимо, из Австрии, где она прожила последние двадцать лет.