Яков. Воспоминания (СИ)

Если Анна Викторовна была здесь, если она боролась и потеряла пуговку, об этом буду знать только я. Если она боролась… Нет, об этом сейчас думать нельзя. Господи, да где же она! Ушла отсюда в два часа ночи, если верить Синельникову. А что, если с ней что-нибудь случилось ночью?

Это еще если ему верить. Как-то кстати вспомнилось, как он принял взятку от Надежды Епифановой. Возможно, ему и в этот раз кто-то заплатил, чтобы он скрыл что-нибудь. Как только мы вернемся в управление, я примусь за него всерьез. Я его буду трясти до тех пор, пока он мне все не расскажет, даже то, чего не помнит!

Но где же все-таки Анна? Что с ней?

Не могло с ней ничего случиться.

Я видел Виктора Ивановича утром в управлении, он был спокоен.

Утром в управлении! Я вдруг ясно вспомнил, где именно видел такую пуговку. На блузке арестованной модистки были точно такие. И одной не хватало!"

"Голова наконец-то заработала ясно. Теперь я знал, что и в каком порядке должен делать. Как бы не было мне неприятно это делать. Но я пройду через это сам и проведу ее. И только таким образом я смогу ее защитить, иначе не выйдет. Я должен арестовать Анну.

Ее подставляют, и я выясню точно, кто именно и как именно. Собственно, я и так это знаю, но мне нужны доказательства. Я даже знаю, почему ее подставили. Каким же дураком я был, махнув рукой на угрозы Нежинской в адрес Анны. Я подошел к ним вчера слишком близко. И они отомстили, ударив по тому, что мне дороже всего. И теперь, в этом деле, я вынужден скрупулезно придерживаться внешней процедуры. Потому что за мной будут очень внимательно наблюдать. И при малейшем подозрении в том, что я веду следствие не по закону, Разумовский надавит на Трегубова, и меня отстранят. И тогда спасти Анну будет некому.

— Коробейников! — позвал я. — Это Нежинская. Задержите ее. И… И Миронову тоже, — закончил я, опустив голову.

— Анну Викторовну? — не веря, переспросил Антон Андреич.

— Ну не Марию Тимофеевну же! — ответил я ему.

— Слушаюсь, — потерянно отозвался Коробейников и вышел.

В коридоре послышался шум, знакомо простучали каблучки, и в дверь номера вбежала Анна Викторовна. Растерянно остановилась, с ужасом уставившись на мертвого Буссе.

Я смотрел на нее и не мог наглядеться. Слава Богу, она жива.

С ней все в порядке. Теперь я смогу работать, думать, да просто дышать.

И теперь я могу, наконец-то, выяснить, что понадобилось ей ночью в номере инженера!

— Вы были здесь вчера до двух часов ночи? — тихо спросил я ее, еще не до конца овладев своим голосом после пережитого страха.

— Почему до двух? — удивилась она. — Я пришла в десять и через четверть часа ушла. И разумеется, он был жив.

Голос ее вздрагивал в испуге. Она подошла ближе, будто желая опереться на мое плечо. Я не смотрел на нее, даже глаз не поднимал.