Яков. Воспоминания (СИ)

Мы перевернули дом буквально вверх дном, едва по бревнышку не разобрали, но Приваловских денег так и не нашли. В самом конце, когда мы уже отчаялись что-либо обнаружить, появился сам хозяин. Голощекин оказался худым мужичонкой невысокого роста. С первого взгляда было понятно, что его терзает лютое похмелье. Подойдя к дому, он будто бы машинально взял наизготовку ружье, висевшее на плече.

— А чего здесь, а? — спросил он. — По какому праву?

— Господин Голощекин, — обратился я к нему, — где Вы были сегодня ночью?

В ответ он повел себя весьма странно. Отвел руку с винтовкой, будто ее разглядывая, выронил на землю.

Уставился в ужасе на свои же руки. Создавалось впечатление, что он видит что-то, чего не вижу я. Галлюцинации? Допился до белой горячки?

— Голощекин, Вы меня слышите? — попытался дозваться я его.

Бесполезно. Пялится на свои руки и весь дрожит. Глаза расширились, а зрачки сужены, просто крохотные черные точки.

— Вы в себе? — заглянул ему в лицо Коробейников. — Быть может, доктора позвать?

И в этот момент он на меня прыгнул с яростным криком. Был он настолько чудовищно силен, что я даже растерялся в первый момент.

Поднялась суматоха. Коробейников выхватил пистолет, но Голощекин выбил его одним движением и бросился уже на моего помощника. Подоспевший городовой попытался прийти на помощь, но был отброшен. Голосила на крыльце Голощекинская жена, шумели за забором зеваки. В конце концов, воспользовавшись тем, что Голощекин отвлекся на Коробейникова, я оглушил его поленом. Он упал, мой помощник с городовым бросились его вязать, и тут он вцепился зубами прямо Коробейникову в руку. В общем, скрутить его удалось только после того, как он потерял сознание от пары ударов по голове. В жизни я не видел такой озверелости.

— Доктора вызывайте, — приказал я городовому.

В том, что доктор тут требуется обязательно, у меня сомнений не было. Этот человек либо был болен, либо находился под воздействием какого-то вещества.

К моменту приезда доктора Милца Голощекин сидел, прикрученный нами к стулу. В ясное сознание он пока не пришел, но беситься вроде бы больше не пытался, что весьма меня радовало. Сидел тихо и с непониманием оглядывался вокруг.

— Это он, — ответил доктор, осматривая пациента в ответ на мой вопрос о том, не этот ли человек к нему обращался. — Он приходил ко мне месяц назад, сказал, что его укусил волк. Ну, якобы с тех пор у него начались галлюцинации, лихорадка была несколько раз, приступы агрессии, потеря памяти. Но я, откровенно говоря, был уверен, что это результат его беспробудного пьянства, — развел недоуменно руками Александр Францевич.

— Он Коробейникову руку прокусил, — сказал я доктору. — Втроем его вязали.