Яков. Воспоминания (СИ)

— Это же полная чушь, это шаманство. Вы задурили ей голову своим мистицизмом. Воля Элиля!

И Клизубов в возмущении воздел руки, призывая небеса в свидетели подобного абсурда.

— Берегитесь бросать обвинения, — чуть ли не со злобой ответила ему Улла. — Вы навлекаете на себя бедствия. Высшие силы накажут Вас!

— Почему я должен слушать всю эту ахинею, я не понимаю! — возмутился доктор Милц. — Послушайте, вот давайте мы сейчас с Вами остановимся, потому что голова раскалывается. Я должен капли принять.

— От Ваших капель, — переключилась на него Улла, — у графини зачастую случались приступы и рвота с кровью.

— Вы это о чем? — спросил ее Александр Францевич.

— О том, что сама видела, — ответила ему Улла с вызовом. И повернулась ко мне: — Спросите у служанки, она все подтвердит.

— Ну, вообще-то, такое возможно, — встрял Клизубов, хотя его мнения никто и не спрашивал.

Вот только еще одного медицинского спора мне не хватало сегодня для полноты картины. Так что, не позволив господам врачам вновь вступить в пререкания, я поблагодарил их обоих за участие в эксперименте и велел отвести госпожу Тонкуте в камеру.

Когда я покинул кабинет, меня окликнул наш полицмейстер.

— Яков Платоныч, — сказал Николай Васильевич с твердостью, — совершенно очевидна причастность этой шарлатанки к смерти графини Уваровой. Убийство произошло во время совершения оккультного ритуала.

Итак, мне только что сообщили, какое направление расследования устраивает мое начальство. Терпеть не могу подобных указаний, просто в бешенство прихожу, когда мне пытаются приказывать, кого я должен обвинять, а кого не должен.

— Не так все просто, Николай Васильевич, — попытался объяснить я.

— Достаточно сложностей, гаданий, предсказаний, — перебил меня Трегубов. — Закрывайте дело. И так мы излишне возбуждаем городскую общественность.

— Но ведь нет неоспоримых доказательств вины подозреваемой, — возмутился я.

— Так найдите их, голубчик, найдите! — обманчиво-мягким голосом велел мне полицмейстер.

— К тому же Улла подтвердила предположение доктора Клизубова о негативном воздействии лекарств, которые были выписаны доктором Милцем, — сказал я, пытаясь выиграть себе немного времени для расследования.

Я, несомненно, был уверен, что лечение доктора Милца было абсолютно безвредно. Но, ради спокойствия самого Александра Францевича, чувствовал себя обязанным это доказать."

"— Ну, Вы поймите, — принялся убеждать меня Николай Васильевич, — она с радостью скинет свою вину на кого угодно. Но кому нам больше верить, известному доктору или неизвестной шарлатанке?

— Да я согласен, — сказал я, порадовавшись про себя, что господин полицмейстер поддерживает мое мнение о невиновности доктора Милца.