Яков. Воспоминания (СИ)

— Но любой факт требует доказательств. Мы уже собрали все лекарства из дома графини и отослали их на экспертизу в Петербург.

— Прекрасно! — похвалил Николай Васильевич действия следственного отделения. — Оперативно!

— Давайте дождемся результатов, — попросил я его, — ну, тогда и будем делать какие-то действия.

— Яков Платоныч! — произнес Трегубов со значением. — Неизвестность напрягает. Не тяните, голубчик!

Я вздохнул с некоторым облегчением, глядя ему вслед. Сколько-то времени я себе выговорил, немедленного прекращения дела от меня уже не требуют. Но и долго тянуть с раскрытием мне никто не позволит, так что следует поторопиться, насколько это возможно.

Выйдя из управления, я увидел Анну Викторовну, меряющую шагами двор. Видимо, войти она не решалась, помня о моем запрете на ее участие в этом деле, вот и ждала на улице, пока выйдет кто-нибудь, кто будет в курсе затеянного ею эксперимента. Я почувствовал укол совести. Кажется, я слишком сильно напугал ее утром, если она даже в коридор войти боится.

— Анна Викторовна! — окликнул я ее с улыбкой. — Пытаетесь помочь Улле связаться с никому не видимым духом? Зря стараетесь, не слышит она его.

Мое дружелюбие, судя по всему, было снова принято за насмешку.

— Торжествуете? — спросила Анна с упреком.

— Да нет, — ответил я, — если честно, я и не ожидал от нее никаких чудес.

— Зато, наверное, очень ждете, что она всю вину на себя возьмет, да? — спросила она с вызовом.

Подобное заявление было бы несправедливым для меня в любом случае. А после того, как я только что спорил со своим начальством, отказываясь закрыть дело, обвинив Уллу, слышать подобное было обидно вдвойне.

— Я никогда не упекал никого за решетку, только ради того, чтобы дело закрыть, — ответил я ей со всей возможной холодностью. — Честь имею.

Пусть думает обо мне что хочет. А мне работать надо. И времени у меня крайне мало.

Я отправился к дому графини Уваровой в надежде наткнуться хоть на какую-то подсказку. Заодно мне требовалось поговорить с городовым Синельниковым, охранявшим дом, потому что сегодня утром я дал ему особое задание. Я стоял у дома, разглядывая его в задумчивости, когда позади послышался щелчок курка, и голос городового произнес:

— А ну, замри, шельма, не то стрелять буду!

— Тихо, Синельников! — окоротил его я.

— Яков Платоныч, извиняйте, — смутился Синельников, пряча револьвер, — не признал.

— А я думал, ты где-нибудь прикорнул в укромном месте, — поддел я городового.

После того случая, когда Синельников проспал убийство инженера Буссе, да еще пытался оговорить Анну, я хотел его уволить. Но Трегубов, к моему удивлению, воспротивился, сказав, что штат у нас и так маленький, а кадры брать неоткуда.