Яков. Воспоминания (СИ)

И велел перевоспитывать негодяя прямо на службе, разрешив в способах и средствах не стесняться. Синельников за свой проступок тогда отсидел аж десять суток, и с тех пор старался быть образцовым служакой. Но я все равно при каждом удобном случае напоминал ему о прошлом, показывая, что ничего не забыл. Пусть лучше старается!

— Да как можно! — смутился городовой. — Вы ж наказали за домом присмотреть. Я порядок знаю!

— Ну что, рассказывай, — велел я ему, — что там со служанкой? Получилось?

Утром, уходя из дома Уваровой к доктору Милцу, я велел Синельникову потихонечку проследить за служанкой графини.

Допросить девушку как следует у меня тогда не хватило времени, а ведь она тоже была подозреваемой.

— Все в лучшем виде, — доложил Синельников, — как она из дому вышла, я за ней пацана шустрого отправил. Он и проследил.

— Ну и где она была, — спросил я, — что делала?

— Вначале по базару походила, продукты покупала, — ответил городовой. — Ну, а потом к ювелиру Селиванову зашла.

— К ювелиру, значит, — задумчиво произнес я. — А по какой такой надобности?

— Не могу знать, — ответил Синельников. — Но, по словам парнишки, пробыла она там довольно долго.

— Вот что, — сказал я Синельникову, подавая ему мелкую монетку. — Ты передай это парнишке, пусть он за ней завтра походит.

— А может, ее арестовать? — предложил городовой от пущего рвения.

— За что? — спросил я его.

Синельников смутился снова, пожал плечами.

— Ну ладно, — успокоил я его, — подождем пока, может, выведет куда.

— Не извольте беспокоиться, Яков Платонович! — выдохнул Синельников с облегчением, видя, что я собираюсь уходить. — Все сделаем!"

"Вернувшись в управление, я занялся анализом финансовых документов графини Уваровой в совокупности с попытками вычислить предполагаемых наследников покойной, раз уж Виктор Иванович отказался сообщить мне имена наследников действительных.

Но вскоре это мое занятие было прервано самым неожиданным образом. В мой кабинет явился доктор Милц в сопровождении Виктора Миронова и потребовал, не больше, не меньше, чтобы я немедленно заключил его под стражу. Не сразу удалось мне разобраться в этих весьма эмоционально высказанных требованиях. Оказалось, что наш доктор, оскорбленный подозрениями господина Клизубова, счел сам себя подозреваемым и решил, что я из хорошего отношения делаю ему поблажку, оставляя на свободе. Вот и пришел требовать справедливости, заручившись помощью адвоката. Виктор Иванович посматривал на меня виновато. Я уже понял, что он пытался отговорить Александра Францевича, да не справился.

— Мы на Вашей стороне, доктор! — продолжал он спорить с упрямцем. — И если понадобиться, не дай Бог, конечно, я готов защищать Ваши интересы в суде совершенно бескорыстно.