Яков. Воспоминания (СИ)

— Ей Богу, не веди себя, как ребенок!

— Коробейников, — занялся я своею частью воспитуемых, — делами займитесь!

Антон Андреич с виноватым видом прошмыгнул мимо нас в кабинет. Бедняга! Собственно, он-то пока ни в чем виноват не был. А досталось обоим!

Из управления я направился побеседовать с ювелиром Селивановым, тем самым, которого посещала служанка покойной графини Уваровой. Нужно же было выяснить, что понадобилось у ювелира девушке, чье материальное положение абсолютно не предполагало посещения подобных мест.

Оказалось, что Селиванов не только общался со служанкой, но и был доверенным ювелиром самой графини и все ее драгоценности знал отлично.

Служанка же, с его слов, принесла с собой брошь, принадлежащую графине.

— Вещь ценная, старинная, — рассказывал ювелир, передавая мне изображение броши. — Она хотела узнать ей цену.

— А до этого Вы ее видели? — спросил я, разглядывая рисунок.

— Служанку-то? — не понял ювелир.

— Да нет, брошь.

— Конечно, — ответил он. — Покойная показывала мне все свои сокровища, каждую вещь. Тоже ценой интересовалась.

— Неужто продавать собиралась? — заинтересовался я.

"

"По моим сведениям, материальное положение графини Уваровой было весьма стабильным. И продавать драгоценности ей могло понадобиться только в одном случае — для быстрого получения крупной суммы. Обычно, подобное происходит в случае шантажа.

— Да, кое-что, — подтвердил Селиванов, — столичным ювелирам не доверяла и правильно делала. Обманут!

— А служанка объяснила, откуда у нее брошь графини? — спросил я.

— Объяснила, — рассказал ювелир. — Сказала, что вещь принадлежит ей по наследству, и в завещании графини о том сказано.

— А откуда же ей знать завещание? — поинтересовался я.

Я-то точно знал, что оглашение завещания еще не производилось.

— Так графиня ей вроде бы сама сказала, — пояснил ювелир. — Я полагаю, графиня боялась умереть в одиночестве и потому обещала своей служанке эту ценную брошь в наследство, чтобы та не сбежала.

— А сколько, интересно, стоят все драгоценности графини? — спросил я его. — Ну, хотя бы примерно?

Селиванов усмехнулся и, написав на листе бумаги цифру, показал мне. Сумма была с большим количеством нулей.

Если графиню убили ради кражи драгоценностей, то это меня больше не удивляет. За такую сумму — странно, что раньше не убили.

— А что же она такие ценности в доме держала, практически на виду? — спросил я Селиванова.

— Зачем же на виду? — удивился он. — Шкатулка обычно в моем сейфе хранилась. Графиня брала ее время от времени, когда на какой прием собиралась, как и в этот раз.

Итак, некто точно знал, что Уварова забрала драгоценности у ювелира. И именно в этот день убил графиню и забрал шкатулку.