Яков. Воспоминания (СИ)

Да и собеседник, наверное, тоже. Как, впрочем, и Петру Ивановичу. Вон он как подавлен. И даже, кажется, абсолютно трезв, что явно говорит о высшей степени обеспокоенности.

— Как Анна Викторовна? — спросил я его, зная точно, что в данном случае мой вопрос не вызовет возмущения.

Из всех старших Мироновых Петр Иванович был единственным, кто относился ко мне тепло и никогда не выступал против моих отношений с Анной.

— Держится, — ответил он со вздохом. — Вы же знаете, она эмоции лишний раз не проявляет.

— Я вас вот что попрошу, — сказал я, — Вы проследите, чтоб она из дому не выходила.

— А она уже ушла, — ответил Миронов.

— Куда? — не поверил я своим ушам.

— Ну, ее князь пригласил, — сообщил Петр Иванович. — Прошла садом, так что сторонний наблюдатель этого заметить никак не мог, а недоброжелатель будет думать, что она дома. А она тем временем совсем в другом месте, и, по-моему, это разумно.

— Князь придумал? — спросил я, сдерживая кипящие эмоции изо всех сил.

— Его идея, — согласно кивнул Петр Миронов.

Черт возьми, мне эта идея совершенно не нравилась. Но как я мог хоть кому-то объяснить, что в горящем доме безопаснее, чем рядом с Разумовским? Даже Анна не верила мне, когда речь заходила о князе.

Вот и сейчас она предпочла его защиту, не доверившись оставленной мною охране.

— А удалось ли что-нибудь выяснить о личности убитого? — спросил Петр Иванович, отвлекая меня от неприятных размышлений.

— Профессор Петербургского университета, — ответил я.

— Что Вы говорите? — поразился Петр Иванович. — И как зовут?

— Анненков, — вздохнул я, — Александр Васильевич.

В какой-то степени это было разглашением материалов следствия.

Но в данном случае я преследовал совершенно определенную цель. Мне вспомнилось, что Анна Викторовна всегда тоже первым делом выспрашивала у меня имя жертвы. Петр Миронов вроде бы тоже считается медиумом, хотя я был с самого начала нашего знакомства уверен, что он шарлатан. Но Анна наверняка хочет знать имя убитого. И поскольку я вряд ли увижу ее скоро, пока она остается в доме Разумовского, то буду надеяться, что Петр Иванович ей все передаст.

— Анненкова что-то не припоминаю, — задумчиво сказал Миронов, явно перебирая в голове своих знакомых из Петербурга.

При этом он наклонился и поднял горлышко от бутылки, намереваясь, кажется, забросить его куда-нибудь подальше.

— Петр Иваныч, подождите! — бросился я к нему.

Он замер со стекляшкой в руках, глядя на меня с недоумением. Я перенял у него горлышко, осмотрел внимательно. Да, типичная «розочка», какие часто используются в кабацких драках. И это наверняка наше орудие преступления, вон и кровь на стекле запеклась. Я принюхался. Алкоголем бутылка не пахла.