Яков. Воспоминания (СИ)

— А зачем поджидал? — встревоженно спросил Коробейников.

— Очевидно, чтобы предупредить Анну Викторовну об опасности, — ответил я.

— Но убийца — и без оружия? — недоумевал Антон Андреич.

— Ну, может он не хотел убивать его в тот день, — продолжил я строить предположения. — Хотел понаблюдать за Мироновыми, а здесь появился профессор.

— Безоружный, но с бутылочкой елея, — съязвил Коробейников. — Как-то это…

— А куда у нас поставляют елей? — спросил я его.

— В церкви и монастыри, — ответил Антон Андреич.

— Вот по церквям и пройдитесь, — велел я. — Надо узнать, кто разливает самодельное снадобье в бутылки из-под елея.

А я в монастырь.

— В монастырях нередко находят приют странники, юродивые и прочие психически неустойчивые личности, — заметил мой помощник.

— Правильно мыслите, — похвалил я его.

И поймав извозчика, направился в монастырь.

В монастыре меня направили к келарю, отцу Артемию. Именно он, среди прочего, отвечал за прием и поселение паломников. Отец Артемий легко согласился ответить на мои вопросы, хоть я и не объяснял ему причину, по которой их задаю, а лишь представился.

— Каждому страждущему даем ночлег и пропитание, — сказал он в ответ на мой вопрос о паломниках.

— И сколько же у Вас постояльцев?

— Двадцать пять душ ночевали, — ответил отец Артемий, — но они все время меняются. Одни насовсем уходят, другие возвращаются на ночлег. Да и новые к вечеру подойдут.

— А как Вы их учитываете? — поинтересовался я.

— Как учитываем? — не понял он моего вопроса.

— Ну, может быть, есть какая-то книга учета постояльцев?

— Книга? — усмехнулся монах. — Да Господь с Вами. Никто и имен-то у них не спрашивает.

Бог всех знает, все видит.

— Вне всякого сомнения, — согласился я несколько ошарашенно.

Мне, полицейскому, подобный порядок казался скорее хаосом и вызывал пугливое изумление.

— А скажите, — спросил я, не очень уже надеясь на ответ, — среди этих постояльцев часто сумасшедшие попадаются?

— Ну, это как посмотреть, — строго ответил отец Артемий, — кому сумасшедшие, а кому и Божьи люди.

— Ну, Божьи люди, — согласился я.

Как ни назови, важна лишь суть.

— Так все, почитай, — ответил монах.

Крайне содержательный разговор у нас получается.

Отец Артемий будто бы на все вопросы мои отвечает, но в то же время я ведь абсолютно ничего у него так и не узнал.

— А никто из них не упоминал о Формуле Создателя? — спросил я уже от отчаяния.

Мне показалось в тот момент, что мой вопрос его насторожил. Но то, как он ответил, сбило меня с толку, и настороженность его я принял за гнев. О чем впоследствии сильно пожалел.

— Не слыхал такого, — строго ответил отец Артемий, — для Бога есть одна формула — молитва.