Яков. Воспоминания (СИ)

Но совсем другое — оказаться запертой в его доме, не имея возможности оттуда уйти. При ее деятельной натуре домашнее заключение в любом случае трудно перенести. Уж лучше бы ей было оставаться дома, среди близких людей.

Ну и, желая быть уж совсем честным, вынужден признаться, что при мысли о том, что Анна общается с князем Разумовским, во мне просыпалась самая настоящая ревность, тем большая, что я всегда весьма болезненно реагировал на то, что Анна Викторовна не согласна была с моим мнением о князе. И вообще, находясь в состоянии непрерывного страха за нее, я нуждался в том, чтобы убедиться, что она в порядке.

И — да, я просто соскучился. Я любил ее, нуждался в ней, хотел быть рядом, стремился к ней всем сердцем. И уже все меньше и меньше был способен себе в этом отказать.

Так что я покинул управление и направился к дому князя Разумовского. Сперва я даже пытался еще убедить себя в том, что просто иду к дому Мироновых. Ведь нужно же было проверить охрану, которую я сам же и выставил. Но, уже подходя к Царицынской, я перестал обманывать сам себя. Я пришел сюда, чтобы увидеться с Анной, и незачем придумывать какие-то еще причины.

Но это вовсе не значит, что я хотел видеть Разумовского. Так что я не стал заходить в дом, попросив лакея передать Анне Викторовне, что жду ее в саду. В ожидании я ходил туда–сюда перед входом, когда мне попалась на глаза клумба с цветами. Это был порыв, наверное. А может быть, мое ревнивое подсознание вспомнило поручика Шумского с его корзинкой. Но, как бы там ни было, я, не задумываясь, сорвал цветок. Обычный садовый цветок, да еще сорванный тайком с клумбы во дворе. Куда там ему до той корзинки! Сорвал — и сам тут же смутился своего жеста.

Но было некогда идти на попятный — входная дверь уже отворилась, и на крыльцо вышла Анна Викторовна. Так что поздно было даже выбрасывать мою покражу, оставалось только спрятать руки за спиной.

Анна Викторовна вышла, явно взволнованная чем-то. Впрочем, что тут удивительного, в данной ситуации было бы странно, если бы она была спокойна.

— Яков Платоныч, Вы меня проведать? — спросила Анна, и я понял, что испугал ее своим визитом.

Полагаю, она решила, что у меня есть какие-то новости по делу и, возможно, боялась того, что эти новости окажутся неприятными.

Мне следовало бы подумать об этом, довольно с нее уже треволнений, но я ни о чем не думал. Просто пришел, потому что истосковался, устал быть без нее. И вот — напугал.

— Простите, что потревожил, — вздохнул я.

— Ничего, — ответила Анна Викторовна с нежной улыбкой. — А почему Вы не войдете?

— Если честно, не хотел никого видеть, кроме вас, — ответил я с предельной искренностью. — Пришел проведать, как Вы.

— Хорошо, — успокоила она меня, — князь очень милый. И мои пришли меня навестить.