Яков. Воспоминания (СИ)

— Да, — ответил я ей, сохраняя ледяное спокойствие или, по крайней мере, его видимость. — Что-то случилось?

— Я все об этой Татьяне, — произнесла Анна Викторовна с некоторой неловкостью в голосе. — Она не выходила из дома.

— Не понимаю, что Вы хотите сказать, — ответил я ей.

— Ну, она сама мне сказала, — пояснила Анна Викторовна, — что она не выходила из дома своего мучителя.

Ну, это в какой-то мере соотносится с моим впечатлением от увиденного в доме Воеводина. Вот только…

Я не хочу, чтобы она участвовала в расследовании. Я думал, что смогу это оставить неизменным, но я просто не хочу.

Да и не могу, наверное. Потому что я сейчас смотрю на нее и вижу иное. Вижу то же, что и вчера. А потом вспоминаю, что скоро она станет женой Разумовского, и едва сдерживаю ярость. Я не могу работать в этом состоянии, а работа — это единственное, что осталось теперь в моей жизни. И эту последнюю соломинку я ей не отдам. Анна Викторовна больше не будет участвовать в полицейских делах.

— Помилуйте, господин Воеводин уважаемый человек, солидный гражданин, — ответил я ей предельно холодно.

— И что? — спросила она.

— Вы можете хотя бы обыск в его доме провести?

— А что искать? — резко спросил я.

— Тело, — ответила она незамедлительно.

— При всем уважении, Анна Викторовна, — ответил я, контролируя каждое свое слово, — зная, что Вы часто бываете правы, это немыслимо.

— Но приборы ведь Вы нашли? — удивилась она.

— Но это не повод подозревать господина Воеводина в убийстве, — твердо ответил я.

— Хорошо, — ответила Анна Викторовна. — Я все поняла.

Я видел, что она сердится на меня, что едва сдерживается. Пусть сердится, мне теперь уже нет разницы. Мне нужно работать, а ее присутствие меня отвлекает.

Так что пусть рассердится на меня и уйдет.

— Я сама попробую что-нибудь сделать! — бросила Анна, решительным шагом направляясь к дверям.

Моя сдержанностью с оглушающим звоном разлетелась на миллион осколков. И каждый из них был очень острым.

— Ну да! — ответил я резко, — На меня же у Вас надежды нет?!

— Да все мои надежды только на Вас! — сказала Анна неожиданно взволнованно, и я слышал слезы в ее голосе. — Вот, — сказала Анна Викторовна, протягивая мне крошечный клочок бумаги. — Вот эту записку мне оставила Элис в солдатике.

Я взял в руки клочок бумаги. Он был весь исписан крошечными буквами, явно по-английски.

— И что значит этот текст? — спросил я.

— Я не знаю, — ответила Анна Викторовна. — Это зашифровано, также как в ее тетради.

— Хорошо, — вздохнул я устало. — Я возьму это с собой и попробую расшифровать."

"— Яков Платонович, — повернулась ко мне Анна Викторовна с умоляющим лицом. — Прошу, найдите ее. Я надеюсь, что это поможет.

— А когда и где Вы нашли эту записку? — спросил я ее.