Яков. Воспоминания (СИ)

— Пока ищут подпоручика, Вы отправляйтесь к супруге пострадавшего, поговорите, присмотритесь. Да, и на почтамт загляните, узнайте, что за человек был этот Сушков, как себя на службе проявлял, ну и вообще…

— Понял, — кивнул Коробейников, наскоро допивая чай. — Будет исполнено.

Сам же я, проводив его, взялся за давно откладываемую мной бумажную работу. Разумеется, вся эта писанина спокойствия мне не добавит, но отвлечет с гарантией.

— Вот так Сушков! — раздался спустя некоторое время радостный голос моего помощника, вытаскивая меня из бумажного болота. — Простой почтовый чиновник, — продолжал Коробейников, входя в кабинет и присаживаясь к моему столу, — но за ним что-то кроется, что-то здесь не так.

Он вывалил на мой стол целую пачку каких-то газет:

— Извольте взглянуть. Газеты! Наш «Затонский телеграф». Казалось бы, ничего особенного, верно?

Судя по всему, Коробейников раскопал что-то действительно выдающееся и теперь готов был преподнести мне свою находку со всей театральностью. Я терпел, позволяя ему торжествовать. Это просто молодость, радость открытия, любовь к своей работе. Я тоже таким был, тысячу, нет, уже миллион лет назад.

— А Вы взгляните! — продолжал Антон Андреич, вкладывая мне в руки газетный сверток. — Голыми руками, можно сказать, из пламени выхватил! Жена Сушкова хотела сжечь.

— Зачем? — спросил я, потому что с первого взгляда ничего необычного в газетах не увидел.

— Он буквы вырезал, — пояснил Коробейников и, разрезав бечевку, стягивающую сверток, показал мне изрезанный газетный лист.

А вот это уже серьезно! Это мотив, несомненно. И наша случайная жертва, похоже, была подстрелена вовсе не случайно.

— Но это только начало, — продолжил Антон Андреич все также возбужденно.

— Эту спиртовку я нашел в его рабочем столе, на почте. Примечательно, что никто никогда не видел, чтобы он ею пользовался.

Спиртовка перекочевала из кармана Коробейникова на мой стол, а новости у моего помощника по-прежнему не заканчивались.

— И это еще не все, — заявил он. — Внимание!

И развернул передо мной еще один номер «Затонского телеграфа», на этот раз аккуратно сложенный конвертиком.

— Еще одна газета? — спросил я его.

— Нет! — торжествующе произнес Антон Андреич. — Буква!

Он коснулся пальцем газеты, и на нем и в самом деле осталась буква, явно аккуратно вырезанная ножницами.

— Она завалилась в ящике стола, — пояснил Коробейников. — Я нашел при свидетелях, так что он не отвертится.

— Отличная работа, Антон Андреич, — произнес я с чувством. — Это улика. А чем еще знаменит этот Сушков?

— По отзывам начальства, он пунктуален, — сообщил Коробейников, устраиваясь на стуле, — приходил вовремя, уходил позже других. С неба звезд не хватал, но старательный.

— Да нет, — пояснил я свой вопрос.