Яков. Воспоминания (СИ)

Сейчас она снова скажет, что я арестовал невиновного? Надеюсь, хоть в этот раз мне удастся объяснить ей мои резоны.

— Семенов не виновен, — сказала мне Анна, едва я подошел ближе.

Да, ничего другого я и не ожидал услышать. А что я должен делать с человеком, признавшимся в убийстве? Я обязан арестовать его, как она не понимает!

— Я слышала их разговор, — продолжила Анна Викторовна.

— Духов? — спросил я с иронией.

— Нет, — сердито ответила Анна, — Семенова и Ольги.

— Он только что сам во всем признался, — сказал я ей.

— Он ее выгораживает, — продолжила она спорить.

— И улики все против него, — обратил я ее внимание.

— А князя Вы тогда зачем преследуете? — спросила со вздохом Анна Викторовна.

Ах, вот в чем дело, оказывается? Я оскорбил Его Сиятельство, и Анна Викторовна его защищает!

— А потому что до конца не уверен, — ответил я, сдерживаясь пока.

— Полонская умерла, — вдруг сказала Анна.

— А это Вы откуда знаете? — уточнил я.

— Видела ее только что, — ответила она расстроено. — Ее уже точно нет. А князь невиновен, — добавила она вдруг.

— Ну, конечно, — ответил я раздраженно, — князь ведь, как жена Цезаря, вне подозрений!

— Господи, это невыносимо! — взорвалась Анна Викторовна.

— Когда Вы наконец начнете мне доверять?

Я ей не доверяю? Я?! Я верю каждому ее слову, я даже в духов ее верить научился! Я, ни минуты не сомневаясь, только что принял на веру информацию о смерти Полонской. И я по-прежнему не доверяю ей? А она мне? Она мне доверяет? Вот князю доверяет, хоть он и не заслуживает этого. А мне не верит, постоянно подозревая меня в каких-то злых умыслах, в попытках посадить невиновного, еще неизвестно в чем.

Она не верит даже в то, что я верю ей!

— А я доверяю Вам, — ответил я едва ли не со злостью. — Только Вы требуете какой-то безоговорочной веры! Вы что, мессия?

— Знаете что? — внезапно сказала Анна. — Пожалуй, я приму предложение князя.

Холод охватил меня, сковав сердце.

— Зачем? — спросил я и почувствовал, как голос едва мне не изменил. — Или, может быть, Вы дали уже согласие?

— Нет! — ответила Анна сердито. — Но, кажется, дам!

Она резко повернулась и ушла в дом. А я остался на ступенях крыльца. Мой мир только что обрушился окончательно, и я отчетливо понимал, что сам, своими руками, разрушил его.

Я повернулся и быстро пошел в парк. Никто не увидит моего отчаяния. Никто.

Но и этому моему желанию не суждено было сбыться. Едва я вошел в аллею, как увидел идущего мне навстречу князя Разумовского. Отлично! Мне как раз не хватало какого-нибудь мерзавца, чтобы выпустить ярость!

— Я ведь не разрешал Вам выходить из дома! — гневно обратился я к нему.

— Я арестован? — в том же тоне ответил мне Разумовский.