Дочь палача

Можно копать целую ночь, и он все равно не найдет даже намека на то, что ищет. Но в нем заговорило упрямство. Нельзя так быстро опускать руки. Только не теперь. Слишком многое стояло на кону. Нужен новый план… Надо все делать размеренно: разделить вырубку на маленькие участки и потом исследовать клочок за клочком. По крайней мере, в одном он мог быть уверенным: то, что он ищет, здесь. Следует лишь набраться терпения, но оно в итоге окупит себя сполна.

Недалеко, рядом с просекой, стоял, прислонившись к дереву, дьявол и наблюдал, как человек рыл землю. Дьявол выпустил колечко дыма в ночное небо и проследил, как оно стало подниматься к луне.

Он знал, что с этой стройкой не все так просто. Ему соврали, и это его злило. Было огромное желание прямо сейчас взять и перерезать глотку этому человеку под стенами и разбрызгать кровь по просеке. Но тогда он получит вдвое меньше удовольствия: не заработает больше денег за следующие погромы и не узнает, что же с таким отчаянием разыскивал там этот ублюдок. Значит, нужно потерпеть. В конце концов, он всегда сможет наказать его за обман, когда тот все отыщет. Так же, как накажет лекаря с палачом за то, что следили за ним. В этот раз врачу удалось сбежать, но в следующий раз ему не уйти.

Дьявол выпустил в ночное небо еще одно облачко. Потом устроился поудобнее на мягком мху под елью и стал внимательно наблюдать за копающим человеком. Быть может, тот что-нибудь и отыщет.

Симона разбудил тихий скрип, ворвавшийся в его сон. В следующую секунду он проснулся. Подле него крепко спала Магдалена. Она дышала спокойно, на губах играла улыбка, словно ей снилось что-то хорошее. Симон понадеялся, что снилась ей прошедшая ночь.

Они с Магдаленой шли вдоль реки и собирали травы. Симон не желал ни единым словом упоминать произошедшие в Шонгау несчастья. Он хотел забыть обо всем хоть ненадолго и не хотел больше думать о человеке, которого все называли дьяволом и который вознамерился его убить. Не хотел думать о знахарке в тюрьме, которая так и не пришла в сознание, и не желал вспоминать об убитых детях. Была весна, ярко светило солнце, и в реке тихо журчала вода.

Пройдя около мили по лесу, который протянулся вдоль берега, они добрались до излюбленного места Симона — до каменистой заводи, которую не видно было с дороги.

Над бухтой простерла свои ветви большая ива, так что вода сверкала между листьев. В последние годы Симон часто здесь сидел, когда ему хотелось поразмыслить. Теперь они с Магдаленой смотрели на реку и говорили о недавней ярмарке, на которой вместе танцевали, а люди за столами только рты разевали. Они рассказывали о своем детстве; Симон — о временах, когда помогал отцу полевым врачам, Магдалена — как она в семь лет несколько недель пролежала в кровати с лихорадкой.