Дочь палача

Ничего не найдя, пробрался через груду камней внутрь и постучал лопатой по каменным плитам на полу. Скрежет металла заставил его поежиться. Грохот, казалось, услышали даже в городе. Он тут же прекратил стучать. Потом забрался на стенку, примыкавшую к главному строению, и осмотрел оттуда всю площадку. Больница, часовня, куча балок, колодец, мешки с известью, несколько опрокинутых ведер…

Взгляд упал на старую липу посреди вырубки. Ветви ее опускались до самой земли. По какой-то причине рабочие не стали ее срубать. Быть может, потому что церковники решили оставить дерево, полагая, что в будущем под его тенью станут гулять больные и прокаженные…

Он торопливо двинулся к липе, пробрался под ветками и принялся копать.

Земля была вязкой, как глина, а жесткие корни разрастались во всех направлениях. Человек ругался и копал, пот начал ручьями стекать под плащ. Наконец он обеими руками схватил лопату за черенок и стал рубить корни толщиной в человеческое запястье. Затем только, чтобы, разрубив один корень, наткнуться на следующий. Попытался с другой стороны, поближе к стволу, но с тем же успехом. Он пыхтел и всхлипывал, все быстрее копал и рубил, пока, наконец, не выдохся окончательно. Оперся на лопату. Это, должно быть, не то место. Здесь он ничего не откопает.

Он посветил на липу фонарем в поисках каких-нибудь отверстий. Под нижней веткой, как раз на такой высоте, чтобы не смог никто дотянуться, он увидел дупло величиной с кулак. Человек поставил фонарь и подтянулся на ветке. С первого раз не удалось. Ладони стали влажными от пота и соскользнули. Потом он все-таки поднял наверх свое грузное туловище и стал пробираться по стволу, пока не сумел просунуть правую руку в дыру.

Нащупал мокрую солому, а в ней что-то твердое и холодное. Судя по всему, металл.

Сердце рвалось из груди.

Внезапно руку пронзила острая боль. Он отдернул ее, и в тот же миг из дупла с гневным возмущением выпорхнуло что-то большое и черное. На ладони с внешней стороны появился порез в палец величиной, и из него ручьем потекла кровь. Выругавшись, человек отбросил подальше ржавую ложку, которую до сих пор судорожно сжимал в руке, и спустился на землю. Внизу он слизал кровь с раны, а по щекам у него текли слезы от боли и отчаяния.

Над ним, словно в насмешку, раздавалась ругань сороки.

Он никогда его не найдет. Старик унес свою тайну в могилу. Человек еще раз оглядел площадку. Стены, фундамент часовни, колодец, куча досок, липа, несколько изрубленных сосен у края просеки. Должно быть что-то такое, что было здесь уже и раньше, что можно сразу заметить и заново отыскать. Но, может быть, рабочие в своем неведении успели уже уничтожить примету…

Он покачал головой. Пространство слишком велико.