Дочь палача

Оно и в самом деле выглядело, словно вход в пещеры карликов.

— Священник рассказывал, что раньше здесь собирались ведьмы и колдуны. И был языческий алтарь для нечестивых ритуалов. Может, они как-то связаны с этой… гномьей норой?

— Так или эдак, — пробормотал палач и опустился на колени. — Надо лезть внутрь. Идем.

Симон прикрыл глаза и обратил короткую молитву к небесам, затянутым облаками и видневшимся в отверстие колодца. Затем пополз по туннелю вслед за палачом.

Наверху у колодца дьявол принюхался к воздуху. Пахло местью и расплатой. Он подождал еще мгновение и скользнул по веревке в глубину.

С самого начала Симон понял, что прогулка эта будет не из легких. Уже через пару метров туннель начал сужаться. В одном месте пришлось чуть ли не протискиваться, чтобы продвинуться дальше. Острые камни царапали тело и лицо. Потом проход стал пошире, хотя не намного. Сгорбившись, Симон полз вперед шаг за шагом; в одной руке он держал фонарь, а другой цеплялся за глинистые стенки. Юноша пытался не думать, как, должно быть, теперь выглядели его штаны и кафтан. В темноте все равно ничего не рассмотришь.

Единственным ориентиром служил мерцавший светильник палача. Куизлю стоило громадного труда протискивать свое широкое, мускулистое туловище сквозь такое игольное ушко. С потолка ему за воротник то и дело сыпалась земля. Потолок был закругленный, словно здесь поработала бригада шахтеров. На равных промежутках появлялись прокоптелые ниши величиной с ладонь. Выглядели они так, словно прежде в них ставили свечи или масляные лампы. Ниши помогали Симону рассчитывать протяженность туннеля. Но несмотря на это, он уже через несколько минут потерял счет времени.

Над ними нависали тонны земли и камня. У Симона промелькнула мысль, что будет, если глина вдруг обвалится на него. Успеет ли он что-нибудь почувствовать? Переломит ли ему милостиво позвоночник глыбой, или же придется медленно задыхаться? Заметив, как сердце начало колотиться, он попытался направить мысли на что-нибудь более приятное. Представил Магдалену, ее черные волосы, темные смеющиеся глаза, пышные губы… Симон ясно видел ее лицо перед собой, хоть погладь его. Выражение его теперь изменилось, она словно пыталась до него докричаться. Рот ее беззвучно открывался и закрывался, в глазах стоял неприкрытый ужас. Когда Магдалена почти приблизилась к нему, видение лопнуло, как мыльный пузырь. Проход неожиданно повернул и перед ними открылась келья высотой в человеческий рост.

Перед ним возвышался палач и освещал комнатку фонарем. Симон кое-как отряхнул глину с брюк и тоже огляделся.

Каморка имела форму квадрата, по три шага в длину и ширину. В стенах, как по́лки, открывались ниши и ступени.