Дочь палача

От двух противоположных стен в глубину отходили два новых немного наклонных туннеля. Они тоже были овальной формы, какую Симон видел у входа. В левом углу стояла лестница, которая вела к еще одной дыре. Куизль осмотрел лестницу с фонарем. В его бледном свете Симон увидел зеленоватые прогнившие ступеньки. Две из них оказались полностью разломанными. Симон задался вопросом, выдержит ли она вообще кого-нибудь.

— Уж она-то точно стоит тут с древних времен, — сказал палач и, проверяя, постучал по дереву. — Сотню лет или две, видимо… Черт ее знает, куда она ведет. Думаю, это все проклятый лабиринт. Надо бы позвать детей. Если им хватит мозгов, то они откликнутся, и вся эта беготня по укрытиям наконец закончится.

— А если нас услышит кто-то еще?.. — спросил Симон опасливо.

— Да кто? Мы так глубоко под землей, что я даже обрадуюсь, если наш крик услышат наверху, — оскалился палач. — Вдруг нас завалит и нам потребуется помощь. Все это сооружение выглядит не так уж и надежно. Особенно тот тесный лаз в начале.

— Куизль, прошу вас. Такими вещами не шутят.

Симон снова почувствовал над головой тонны земли. Палач тем временем посветил в противоположный туннель. Потом закричал в темноту:

— Дети, это я, Якоб Куизль! Вам нечего бояться! Мы выяснили, кто вам угрожает. С нами вы будете в безопасности. Выходите, будьте умницами!

Голос его прозвучал так тонко и глухо, словно глина вокруг них впитала слова, как воду. Ответа не последовало. Куизль попробовал еще раз.

— Дети! Вы слышите меня? Все будет хорошо! Обещаю, я вытащу вас отсюда невредимыми. И если вас кто-то хоть пальцем тронет, я ему все кости переломаю.

Ответа все не было. Лишь где-то вдали тихо журчал ручеек. Палач вдруг врезал ладонью по глиняной стене, так что отвалилась целая глыба.

— Проклятье, выходите уже, проклятые сбродники! Или я вам по жопам так надаю, что три дня ходить не сможете!

— Не думаю, что таким тоном вы побудите их вылезти, — предположил Симон. — Может, вам следует…

— Тсс, — Куизль прижал палец к губам и указал на противоположный туннель.

Оттуда слышался тихий плач. Очень тихий. Симон закрыл глаза, чтобы определить, откуда он доносился. Не получилось. Он не мог сказать точно, шел ли звук сверху или откуда-то сбоку. Он словно просачивался сквозь землю.

У палача, похоже, возникли такие же трудности. Он смотрел то наверх, то по сторонам. Потом пожал плечами.

— Придется разделиться. Я полезу по лестнице, а ты — в какой-нибудь из туннелей. Кто найдет их, пусть кричит погромче.

— А если мы их не найдем? — спросил Симон. При одной мысли, что снова придется лезть в тесный проход, становилось дурно.

— Пока ползешь, считай до пятисот. Если до этого ничего не обнаружишь, возвращайся. Встретимся здесь же и придумаем еще что-нибудь.

Симон кивнул.