Дочь палача

Девушка стала ловко перебирать ногами и остановила вращение. Она быстро оглянулась и увидела, что солдат, который спускался по веревке, уже стоял нерешительно на берегу. Когда он увидел лодку, тоже осторожно стал пробираться по бревну.

Этот взгляд едва не стоил Магдалене равновесия. Она оступилась на скользком дереве и кое-как смогла выровняться, чтобы не свалиться в течение. Теперь она стояла правой ногой на одном бревне, а левой — на другом. Под ней бурлила и пенилась вода. Магдалена понимала, что если упадет туда, то ее расплющит бревнами, как зернышко в жерновах.

Она осторожно двинулась дальше. Солдат позади нее преодолел уже немалый отрезок по своему бревну. Магдалена глянула в его лицо и поняла, что это Ганс — солдат, который собирался первым над ней надругаться. Человек этот, без сомнения, боялся, даже дрожал от страха. Но возвращаться было поздно.

Магдалена легко перескочила на следующее бревно, которое приблизилось к лодке. Она уже почти добралась до борта, как вдруг услышала позади крик. Девушка оглянулась и увидела, как солдат, словно акробат, заплясал на бревне. Какой-то миг он еще цеплялся за воздух, а затем рухнул в воду. Деревья со скрипом перекатились на то место, куда он упал. Магдалене показалось, что голова мужчины ненадолго показалась среди бревен. Потом от солдата Ганса ничего не осталось.

Второй наемник стоял на краю обрыва и нерешительно смотрел на бушующие воды. Наконец он развернулся и исчез за деревьями.

Магдалена прыгнула в последний раз, крепко ухватилась за борт и влезла в лодку. Та оказалась сырой, и на днище плескалась вода, но течей, слава богу, не было. Магдалена свалилась без сил и начала тихо плакать.

Немного согревшись под лучами восходящего солнца, дочь палача поднялась, взялась за весла и принялась грести по течению вдоль берега, в сторону Кинзау.

Проход позади обрушился, и Симон упал на Клару, чтобы защитить ее своим телом. Затем он стал молиться. Все вокруг скрипело и грохотало. На спину рухнуло несколько глиняных комьев. Потом тряхнуло в последний раз и наступила тишина.

Свеча удивительным образом не погасла. Симон все еще судорожно сжимал ее в кулаке. Он осторожно поднялся на колени и посветил в проход. Облако пыли и дыма медленно рассеивалось, и в пламени свечи на пару шагов стал виден коридор.

За спиной на полу скорчилась София, покрытая, словно бурой мукой, пылью. Ее засыпало землей и мелкими комками глины. Но под слоем пыли что-то слабо шевельнулось — девочка, похоже, осталась жива. За ней не было ничего, кроме тьмы и груды булыжников. Симон мрачно кивнул. Путь назад отрезан окончательно. Но сюда, по крайней мере, больше не просачивался дым.

— София? Господи помилуй, ты не пострадала? — прошептал он в ее сторону.

Рыжая покачала головой и поднялась.