Дочь палача

 — Морозники, недавно собранные! Тоже колдовское растение!

— Простите, что перебиваю вас, — снова взял слово Шреефогль. — Но разве морозник не из тех растений, что оберегают нас от зла? Сам господин священник недавно говорил на проповеди, что это символ обновления и новой жизни. Недаром он считается у нас святым.

— Шреефогль, вы кто, свидетель или адвокат? — спросил его Георг Августин. — Эта женщина была с детьми, теперь же они мертвы либо похищены. Дома у нее нашли дьявольские травы и настои. Едва ее заперли здесь, как сгорел склад, и по городу стал разгуливать дьявол.

С нее все это началось, с ней же и прекратится.

— Точно, вот увидите! — завопил Бертхольд. — Вы только затяните винты потуже, и она тут же признается. Сам дьявол ей покровительствует! У меня тут есть эликсир из зверобоя… — Он вытащил пузырек, в котором сверкала кроваво-алая жидкость. — Он изгонит дьявола. Позвольте только, я волью его ведьме в глотку!

— Да провались оно все! — выругался Шреефогль. — Я уже не знаю, кого ведьмой считать, знахарку или пекаря!

— Спокойствие! — прорычал секретарь. — Так никуда не годится. Палач, подвесь женщину на трос.

Посмотрим, как ей тогда дьявол поможет.

Вид у Марты Штехлин становился все более отрешенным. Голова то и дело заваливалась вперед, глаза странным образом закатились. Шреефогль задавался вопросом, способна ли она вообще воспринимать происходящее вокруг. Якоб поднял ее безвольное тело со стула и потащил к тросу, продетому в железное кольцо под потолком. На одном конце его привязан был крюк. Палач закрепил на нем цепь, в которую знахарке заковали за спиной руки.

— Сразу подвязать к ней камень? — спросил он судебного секретаря.

Лицо его странно побледнело, однако он казался спокойным и собранным.

Иоганн Лехнер покачал головой.

— Нет, сначала попробуем просто так, а дальше посмотрим.

Палач потянул за трос, так что ноги знахарки оторвались от пола. Тело слегка наклонилось вперед и стало раскачиваться. Что-то хрустнуло. Штехлин слабо охнула. Судебный секретарь снова начал свои расспросы:

— Марта Штехлин, спрашиваю еще раз. Признаешься ли ты, что убила…

В этот миг по телу знахарки пробежала дрожь. Марта начала вздрагивать и яростно мотать головой.

Изо рта потекла слюна, лицо посинело.

— Господи, вы только гляньте, — вскричал пекарь Бертхольд. — В ней дьявол! И он хочет освободиться!

Все свидетели, включая секретаря, вскочили, чтобы поближе рассмотреть происходящее. Палач опустил женщину обратно на пол, и она стала корчиться в судорогах. Потом приподнялась в последний раз и безжизненно поникла, странно вывернув голову.

Какое-то время никто не произносил ни слова.

Наконец подал голос Августин-младший:

— Она мертва? — спросил он с интересом.