Если бы меня спросили снова

Не потому, что Ирка никогда бы этого не допустила, а потому что он поклялся этого не делать. Каким бы он ни был, две вещи он умел бесспорно: держать слово и выполнять обещания. И эта клятва зубами дракона отделял его от Ирки.

Два оборонительных рубежа: зубы дракона и ров с крокодилами — его жена и её муж.

Две полосы препятствий. Два гаранта, что им больше никогда не быть вместе. Две крепостных стены, за которыми Ирка была надёжно спрятана. Но одна внезапно пала — и это не могло Ирку не расстроить.

Ирка стала в два раза уязвимее. Вадим в два раза доступнее, если угодно. Опаснее, если точнее.

— Ты не права, — смахнула Ирка снег с лавочки и села.

— Да, я предвзята, — села Вероника рядом, — но у меня есть причины. Ведь он решил разбиться из-за тебя.

— Ну начинается, — тяжело вздохнула Ирка.

Эти истории, когда мальчики из-за неё прыгали с моста, вешались, резали вены и творили всякую дичь, она слышала с детства. Она же ведьма. Она сводила с ума. Она привораживала.

— Все его коллеги, партнёры, знакомые, да все, кто его знал, даже полиция, посчитали, что это либо покушение, — настаивала Вероника. — На треке Вадим всегда брал одну и ту же машину и приезжал в один и тот же день. Либо несчастный случай. Скользкое покрытие, дождливый день, туман, — она тряхнула волосами, уложила их на грудь. — Но я точно знаю, что он сам.

— Что сам? — усмехнулась Ирка.

— Сам повернул в ограждение и выжал до упора газ.

— Это он тебе сказал? — смотрела Ирка на её льняные волосы, что засыпал снег.

— Нет, — покачала головой Вероника. — Но, когда мы познакомились, я в жизни не видела более одинокого человека. Его единственный друг — электронный помощник. И не одного живого существа, что любило бы его беззаветно и бескорыстно. Ни родных, ни друзей, ни цветка, ни кота. Не говоря уже о девушке. Они словно перестали для него существовать, настолько он был разрушен. Тобой.

Ирка молча покачала головой. От её слов было больно: они очень походили на правду.

— Все чего-то от него хотели, но никто ничего не давал, — продолжила Вероника. — Ничего из того, в чём он действительно нуждался. Ведь, по сути, нужен всего один человек рядом, чтобы всё обрело смысл. А когда его нет, ни деньги, ни все те великолепные вещи, что он создал, воистину гениальные, революционные — не радуют и не вдохновляют. Он целыми днями гонял по кругу «Если» и не столько дописывал и исправлял, сколько просто жил в своей игре, в вашей с ним несостоявшейся жизни, создавая бесконечные развилки, задавая вопросы, на которые нет ответов. Игра ему не помогала, а только больше запутывала, зарывала вглубь собственных переживаний, пока в итоге он не потерял смысл.

Вероника вздохнула и смахнула с волос снег.

Ирка почувствовала себя Анфисой.