Если бы меня спросили снова

Везде ему мерещилась измена, а потом она кому-то улыбнулась на празднике и это стало последней каплей — взмахом бритвы он уничтожил ту, что любил, изуродовал свою жизнь и оставил сиротами двух детей.

Ревность. Нет, это не просто прихоть, не просто плод воспалённого воображения, не просто человеческая слабость или чувство, которое невозможно контролировать. Ревность — это мотив, выделенный в Уголовном кодексе как квалифицирующий признак. Ревность — это личное.

Для Ирки — то, что разрушило их с Вадимом отношения.

То, с чем Ирка не знала, как бороться.

То, с чем Вадим справился. Сам.

После аварии, в которой чуть не погиб. После долгого курса реабилитации и психотерапии. Справился не только с ревностью, но и с другими травмами, что изломали его похлеще той аварии.

Про аварию Ирка узнала от Вероники.

Не сказать, чтобы они стали подругами за тот год, что были знакомы, но Ирка искренне старалась. Искренне любила эту девочку, с которой любой мужчина был бы счастлив. С которой Вадим был бы счастлив, если бы… не Ирка.

Она просто до слёз расстроилась, когда он сказал, что они разводятся.

И как дура пошла Веронику поддержать, объяснить…

В тот день шёл снег. Наверное, уже не первый, но такой густой, пушистый, мягкий, что не хотелось уходить с улицы. Ирка стояла во дворе дома, что Вадим так и не продал.

Наоборот. Отремонтировал. Отреставрировал. Обновил. Привёз в него жену. Забирал в него сына. Даже отдал Андрею свою прежнюю комнату, где всё оборудовал по его вкусу.

Ирка ловила ртом снежинки, когда Вероника вышла, кутаясь в жутко дорогое длинное меховое манто из аукционного меха легендарной норки, густого и шелковистого с оттенком серебра в цвет её глаз. Конечно, его купил Вадим. А всё это про шубу узнала мама и, ревниво поджав губы, шепнула Ирке: «Вырядилась, как царица. А сними с неё шубу, отними мужика, и кто она? Крышечка от чайника?»

— Только не говори, что тебе жаль, — сказала крышечка от чайника вместо «здрасьте».

— Ну почему же, — сдула снежинку с рукава серийного и уже изрядно потрёпанного пуховика Ирка. — Мне жаль. Искренне. Я очень хотела, чтобы вы были счастливы, — посмотрела она на бывшую жену Воскресенского.

Куда уехал Вадим в тот день, Ирка забыла. Кажется, улетел в Японию, где создавали мангу по его игре, на очередные трудные переговоры. Но куда бы он ни полетел — Ирка точно знала, что его нет, а Вероника уже подписала документы и собирает вещи.

— Возможно, и хотела, — пожала плечами Вероника. — Наверное, у тебя и правда, не было причин меня ненавидеть или ревновать, ведь Вадим никогда не скрывал, что меня не любит.

Всё было совсем не так. У Ирки была масса причин любить эту девочку.

Вадим никогда не изменил бы ей с Иркой.