Если бы меня спросили снова

Однажды, когда Вадим рассказывал про свою первую девушку, Ирка сказала, что Анфиса относилась к нему потребительски. Вместо того чтобы поддержать с Бауманкой, тянула Вадима в Питер. Вместо того чтобы реально оценить его талант и возможности, пыталась их обесценить. И вместо того, чтобы в него верить, предпочла тешить своё самолюбие и пользоваться.

Ирка могла, должна была стать той, кто пошлёт на хрен свою гордость, простит всё и посвятит ему жизнь. А не будет чёртовой Натальей Гончаровой, из-за ветрености которой погиб Пушкин.

Она могла, должна была стать той, кто оценит масштаб его гения, а не будет носиться со своими жалкими обидами.

С Гончаровой, конечно, всё было неоднозначно, Аврора бы сейчас с Иркой поспорила, что Наташа была не виновата, но Ирка знала, насколько виновата она. Перед ним, перед сыном, а возможно, и перед всем человечеством, особенно играющим в компьютерные игры.

Как мелко она мыслила. Как близоруко судила. Как недальновидно поступала.

Господи, как хорошо, что он не погиб!

— И ты думаешь, он решил, что так будет лучше: машину в стену? — засунула Ирка руки в рукава, её знобило.

— Вряд ли он прям «решил», — пожала плечами Вероника. — Просто в тот миг, наверное, это показалось ему выходом.

— Я где-то читала, — соврала Ирка. На самом деле ей рассказал об этом отец Вадима, — самое страшное для любого гения — социальная изоляция. Они страдают от неё всю жизнь, с самого детства. И часто заканчивают… плохо, — не смогла она произнести «самоубийством», — потому что их не понимают. Гений обречён на одиночество.

Наверное, пыталась себя оправдать Ирка. И, наверное, не нуждалась в оправданиях. Может, она не гений, но ведь и её чувства, и её жизнь важны. Может, и не нужна она была Вадиму другой — покорной, послушной, слабой. Как не нужна оказалась покладистая Вероника со всеми её ламинированными волосами, дорогими шубами и овечьей жертвенностью.

— Может быть, — вздохнула Вероника. — Ты не подумай, что я обижаюсь. Я в любом случае была просто костылём. Я рада, что теперь у него есть сын и есть ради чего жить. Но, хочешь обижайся, хочешь нет, я считаю, это ты виновата. И если бы он погиб — это было бы на твоей совести. Это полностью твоя вина.

— Моя?! — подскочила Ирка.

— Ты не просто разбила ему сердце, ты его сломала, — встала следом за ней Вероника. — И сейчас тянешь вниз.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты знаешь, куда он возил свою первую девушку на свидание? — усмехнулась Вероника.

— Нору? Понятия не имею.

«И знать не хочу. Чёртова сука украла все его разработки, разбила ему сердце и потом ещё пыталась взломать систему безопасности и отсудить половину компании», — подумала Ирка.

— В Париж. — Видимо, ни черта не знала про Нору Вероника. — Они каждый месяц выбирали длинные выходные и куда-нибудь летали.