Если бы меня спросили снова

— И то с большой натяжкой. То, куда собралась ты: Могадишо и прилегающие к нему деревни — самый эпицентр Гражданской войны.

— Тогда тебе лучше остаться. Пусть у ребёнка будет хотя бы отец.

— Нет, — наклонился к ней Воскресенский и покачал головой. — Или ты едешь со мной, или совсем, никак, никуда не едешь.

— Ясно, — встала Ирка. — Можно мне уже переодеться?

— Конечно, — взмахнул руками Воскресенский, треснулся головой о люстру, выругался и вышел.

— Конечно! — передразнила его Ирка, глядя на покачивающиеся над головой цветные стекляшки.

Но, конечно, она согласилась.

Не потому, что Вадим не оставил ей выбора. Чёрта с два! Она и сомалийца нашла с русским языком — парень учился в России, а потом вернулся в родную страну. И с девочкой, что там совсем недавно работала в госпитале, познакомилась в сети. Просто Ирка должна была с ним поехать.

Должна была позволить ему взять на себя ответственность.

Потому что им обоим нужна была эта поездка, как минимум, чтобы поговорить. Поговорить, проговорить, выговорить то, что так и не было сказано. Что останется с ними навсегда, и в конце концов, убьёт, как гниющая рана, если её не вскрыть, не очистить и не вылечить.

И они поехали вместе.

Ирка взяла отпуск без содержания. Маме и детям сказали, что летят в Москву: Вадим по работе, Ирка с ним за компанию. На самом деле из Москвы купили билеты сразу на Стамбул, а там турецкими авиалиниями в столицу Сомали.

И после коротких и лёгких проводов, дав себе всего неделю на сборы, сели в самолёт.

Вадим, конечно, купил билеты в бизнес-класс.

— Бл!.. А на кой хрен мне тогда вообще деньги, если мы не можем что-то купить, исходя не из цены, а потому что там удобнее, так быстрее, и тут безопаснее? — отвечал он на Иркины возражения, выбирая стыковочные рейсы, заказывая билеты, оплачивая отель.

Но она усмехнулась не от его громкого заявления, а от его «мы».

И снова усмехнулась, когда Вадим сказал стюардессе:

— Что и пальцы за меня загибать будешь? — не удержалась Ирка.

— А ты хочешь вино? Белое, красное? Или тебе просто нравится возражать? Или не нравится, когда решаю я? — Ирка ждала, что сейчас он скажет: «Когда за тебя решал Север, ты не возражала», но не дождалась. — Хорошо, давай закажем вино, — миролюбиво предложил Вадим.

— Мне, пожалуйста, белое, — ответила она.

— Но ты же раньше… — искренне удивился Вадим.

— Раньше — да. А сейчас будет неплохо, если сначала ты будешь спрашивать.

Объяснять, что шампанское слишком праздничный напиток, а праздновать им пока нечего, она сочла излишним. Как, впрочем, и то, почему раньше она только шампанское пила и любила, но больше не пьёт.

— Спрашивать даже в тех случаях, когда я уверен, чего именно ты хочешь? — уточнил Вадим.