Если бы меня спросили снова

— Но врачи клиники — люди опытные, нам угрозы приходится в день по нескольку раз слышать, — улыбнулась доктор, темноволосая, лет сорока.

О том, что парень пришёл в себя, этим людям, бряцающим оружием, не сказали. На фоне теракта, унёсшего жизни стольких людей, принёсшего столько боли и горя, даже давшие клятву Гиппократа не испытывали к этим людям приязни. Оказать помощь — пожалуйста, но помогать издеваться над человеком, за которого они явно хотели получить выкуп, вот ещё.

— Вы знаете, как хоронят людей по мусульманской традиции? — неожиданно спросила она.

— Без гроба, обернув тканью савана, — подсказал Вадим.

— И мулла или мужчина-мусульманин читает над усопшим молитву, — кивнула доктор. — В тот день умерших было много. Места в морге, холодильников на всех не хватает. А в такой жаре тела портятся быстро. Поэтому всех умерших в больнице, безымянных и кого родственники не имели возможности увезти к себе в деревню, хоронили сразу за счёт госпиталя.

— Террористам сказали, что он умер, — перевёл Вадим. — Если надо, пусть идут, ищут, кто им нужен и отправили на церемонию.

Один из них орал, что пленный неверный, и в качестве аргумента приводил цвет кожи и светлые волосы. «На меня посмотри, — показал на себя врач-турок, который с ними разговаривал. — Я тоже светлый и голубоглазый. И я мусульманин. А перед богом все равны».

— Нарушить проводимый обряд, да ещё в присутствии муллы осквернять тела, одинаково замотанные белыми простынями, не могли позволить себе даже самые радикальные экстремисты. Поэтому официально безымянного белого парня похоронили на кладбище госпиталя, о чём в журнале госпиталя сделана запись, — подала она Ирке копию.

— А на самом деле? — выдохнула Ирка.

— На самом деле вашего мужа увезли в госпиталь Мамы Хавы, — снова перевёл Вадим и сам удивился. — Куда?

— Я знаю, что это за госпиталь, — подскочила Ирка.

В «Больнице Мамы Хавы» работала её подруга Инна.

— Подождите, но там ведь, — запнулась она. — Там принимают только женщин. Это скорее перинатальный центр и родильный дом. Моя подруга работала там акушером-гинекологом, — повернулась она к Вадиму.

— Тогда понятно, почему мы до него не доехали, — кивнул Вадим.

— Да, специализируется он именно на гинекологии, но во время крупных терактов людей везли и туда, лишь бы были места и оказана помощь. Там, как, впрочем, и везде, не отказывают никому, — встала врач. — Ну а что с вашим парнем случилось дальше, я, простите, не знаю.

— Спасибо вам огромное, — поблагодарил Вадим.

— Мы должны ехать, — металась по палате Ирка. — Прямо сейчас.

— Мы обязательно поедем, — обнял её Вадим. — Но завтра, Ир. — Поднял её лицо за подбородок. — Думаю, его там уже нет. Но мы его в любом случае найдём. Теперь уже точно.