Если бы меня спросили снова

Попутно она развернула сельскохозяйственную деятельность, доходы от которой позволяли оказывать медицинскую помощь бесплатно.

Именно этот акцент на независимость и самообеспечение помог пережить долгие годы безвластья и хаоса в стране. За это время больница разрослась, сейчас в ней четыреста коек и невероятно низкий для Сомали уровень смертности – 1% среди матерей и 4,3% среди новорождённых.

Доктор Хава, которую сомалийцы любовно называют Мама Хава и «сомалийская святая» в 2012 году была выдвинута на Нобелевскую премию мира. Ей помогали две дочери, которые пошли по стопам матери, тоже стали врачами и после её смерти управляют и больницей, и деревней».

— Её как-то даже брали в заложники террористы, заставляли отдать землю, — добавила Ирка от себя. — Но в её защиту выступило девяноста тысяч человек и даже террористы сдались и отстали.

Ирка весь вечер разговаривала с Инной, проработавшей в больнице Мамы Хавы больше года. Инна звонила своим коллегам, расспрашивала, договаривалась, перезванивала.

Они с Вадимом ехали не наудачу — доктор Деко, дочь Мамы Хавы и глава больницы уже ждала их. Она тоже говорила по-русски, потому что тоже обучалась в России и тоже на гинеколога. Лично встретила, лично проводила, лично дала распоряжение — рассказать, кто что знает.

Медсестра, что знала, к сожалению, была на операции и, едва вышла, уже торопилась на следующую — персонала в клинике на такое количество пациентов явно не хватало, поэтому у них было всего несколько минут.

— Да, конечно, я его помню, — сказала Вика, молодая женщина, что приехала работать в Сомали из Новосибирска. С Инной они разминулись. Инна уехала перед Новым годом, Вика приехала после, а Петька попал в госпиталь в конце февраля. — Ожоги, три пулевых ранения: в шею, грудь и в ногу, но, к счастью, все три не смертельные. Мы его подлечили как смогли. Я отправила два письма. А потом за ним прилетела женщина и его забрала.

— Женщина?! — переспросили Ирка с Вадимом хором.

Сердце пропустило удар. Ирка уточнила:

— Нет, — покачала головой медсестра. — Лет сорока пяти, может, постарше. Русоволосая. Русская. Ну, говорила она, по крайней мере, по-русски без акцента.

— А куда? Забрала? — удивился Вадим. — И как? У него же не было никаких документов.

— Этого я не знаю, — оглянулась медсестра. Её окликнули. — Простите, мне надо идти, — улыбнулась виновато. У нас тут, — она покачала головой…

— Ад? — подсказала Ирка.

— Да, очень много работы, — Вика кивнула и пошла.

— Подождите. Вы сказали, что отправили два письма, — догнала её Ирка. — А куда?

— Да, письма. Из-за ранения в шею говорить он не мог, поэтому писал. Я привезла ему два конверта, а потом передала письма через Красный крест — с ними было надёжнее.