Гадости для радости ...и по работе

Постепенно это чувство нарастает и усиливается, дополняясь по мере развития, прочими неприятными эффектами: плохой сон, раздражительность, нарушение внимания…

Один из наших в такой ситуации решил терпеть: он был военным и до очередного звания оставалось всего ничего, не больше полугода. А магической силы он особой никогда не имел, и потому уж шесть месяцев рассчитывал продержаться…

Продержался два. Из армии увольнять его пришлось с помощью наших видовых штучек: по месту несения им службы поехали наши старухи, в составе малого Круга, чтобы убедить командование не признавать капитана дезертиром, а комиссовать по состоянию здоровья в результате нервного срыва…

Ситуацию удалось более-менее уладить: в конце концов, видимых причин для дезертирства у капитана не было… А вот нервный срыв — был.

Он после того случая около года не мог покидать общину. Физически плохо вне поля эгрегора становилось.

А вот у тех, кто себя не насиловал, таких осложнений не бывало.

В противостояние со своей природой впрягались обычно те наги, у которых что-то удерживало во внешнем мире: карьера, отношения, поставленные и не достигнутые цели.

Я ни во что подобное влезать не рассчитывала, и планировала, ощутив, что урок выполнен, упорхнуть в родные пенаты без отягощений любого рода.

А возвращение… возвращение было не за горами: моя сила прибывала рывком, и за последнее время я дважды отмечала скачкообразный рост возможностей. Истинное пророчество и предсказание для соседки-иной явно выходили за пределы того, что было доступно мне совсем недавно.

Так что все я сделала правильно.

Все равно потребность в эгрегоре может встать в полный рост в любой момент, и отношения развалятся — так зачем нам обоим увязать в них еще сильнее?

Я и за две недели успела в Сокольского с головой вляпаться…

На полу тихо шелестела чешуей Татьяна, подыскивая себе место поукромнее, сквозь приоткрытую створку окна с улицы доносился шум машин и детские радостные крики, а я лежала на дурацкой кровати в дурацкой съемной квартире, свернувшись в позу эмбриона, и хотела просто перестать чувствовать.

Ну ее нахрен, эту вашу любовь, если к ней такое привыкание!

Пожалуй, сейчас я могла бы понять Оксану Ивашуру. Вот только повторять ее путь мне не хотелось — а значит, нужно взять себя в руки и встать.

Молодец, Червона, встала, ты умничка.

А теперь быстро придумала себе занятие, которое позволит, как минимум, отвлечься, а как максимум — повысить настроение.

Что, значит, не хочется? Я сказала, быстро! Бегом!

И вот тут мне стало как-то прям чертовски обидно.