Гадости для радости ...и по работе

Ее товарки все, как одна подались вперед, наблюдая, выжидая, чем закончится противостояние…

Рядом восторженно и азартно ахнула Червона, и, черт знает почему, но это мотивировало держаться, не поддаваться. Не уступать!

Я когда я почувствовал, что справлюсь, не сдамся и одержу победу в этом поединке, взбесившаяся старуха зашипела:

— Не хочешь, выходит, по-хорошему? Чтош-ш-ш, мы и по-плохому могем!

Ее зрачки вытянулись, а радужка пожелтела и затопила янтарным цветом белок. А из-под халата, вместо обычных старческих ног и обутых в шлепанцы, теперь виден был хвост, змеиный хвост, огромный, чешуйчатый, метров пяти в длину, не меньше.

И, привстав на этом хвосте, старуха зависла надо мной и властно, призывно зашипела:

— Ш-ш-ш-ш-ш! — Раздалось ей в ответ со всех сторон.

Одна за другой старухи превращались в полузмей, поднимаясь на хвостах, нависая надо мной.

Последней, со словами “Ой, блин, ну нафига-а-а!” облик сменила Червона, и ее обреченное “Ш-ш-ш-ш-ш!” влилось в общий хор.

Лицо “тети Маши” исказилось, верхнюю губу, по-старчески узкую, оттопырили клыки, она метнулась ко мне — а я, скованный необъяснимым спокойствием и оцепенением, даже постарался увернуться.

Предплечье пронзила острая боль, затопила жжением руку, расползаясь по всему телу и увлекая в уплывая в спасительное небытие.

— Вот и живи теперь с этим, милок! — Гаснущим сознанием выхватил я мстительно-удовлетворенный голос тети Маши.

— А мог бы не выпендриваться и обойтись без принудительного погружения в мир сверхъестественного — но кто ему, упертому барану, злобный доктор, — назидательно заключила ее подруга.

Последнее, что я услышал, прежде чем окончательно потерять сознание, был звенящий возмущением Ванькин голос:

— Тетя Маша, ну заче-е-ем!!!

Сознание возвращалось медленно, неохотно.

И как-то волнами — то накатывало, то вновь отступало, отпуская в вязкое ничто.

В этот раз я очнулся, среагировав на собственное имя. Я вертел в уме фразу, сказанную раздраженным женским голосом, пытаясь понять, что она означает и кто меня звал.

“Да в порядке твой Иван!” — вот что за фраза меня разбудила.

Это я понял, после следующей долетевшей реплики:

— Он не мой, — проворчал более молодой голос, который явно был мне знаком. Оба голоса звучали несколько отдаленно, словно говорили не рядом со мной.

— А если не твой — то успокойся и сядь, нечего бегать к нему каждые пять минут!

Интересно, это кто зашипел? Старший голос или младший?

— Мам, ну он давно должен был очнуться!

— Н-да, что-то теть Маша очень уж разозлилась… Господи, да придет он в в себя! Сядь уже, не маячь!

Плюх — как будто кто-то с размаху сел на стул. Звяканье посуды, звук льющейся в чашки жидкости… Чай они там пьют?

— Вань, ты за сколько времени первый раз домой приехала — а на языке одна тема вертится.