Я ее забираю (СИ)

Взгляд его мне не нравился, как и это самое спокойствие. Что-то подсказывало, что не понравится мне и то, что он скажет дальше. Прищурившись, я кивком велел продолжать.

— Вряд ли новости тебе понравятся, Макс.

— Иван Кузнецов — это сын Бориса Кондратьева, — проговорил Георг и умолк, по-прежнему глядя на меня. Не знаю, какой он ожидал реакции. Единственное, чего мне хотелось — грязно и жёстко выругаться. Именно это я и сделал.

Поднялся, в очередной раз выматерился, на этот раз уже от боли и прошёл по кабинету до окна. Чёртова дырка в боку отвлекала, мешала думать, анализировать.

Разрозненные картинки никак не желали складываться. Матвей Кондратьев… Проклятье! Отец его, в прошлом успешный и влиятельный делец, пару лет назад ушёл в политику, что было вовсе не удивительным при таких-то родственных связях. Старший брат его уже давно заправлял делами в столице, так что Кондратьев, имея подобное родство и более, чем внушительный капитал быстро добился признания, а заодно получил тёпленькое место у кормушки. А вот его сынок…

— Удалось выяснить что-нибудь ещё? — вновь накатившая слабость заставила меня притормозить и вернуться на диван.

Задрав край рубашки, я глянул на рану, но не увидел ничего, кроме приклеенного утром Марикой пластыря. Хотел отодрать его и посмотреть, какого дьявола рана так разнылась, но передумал и отпустил рубашку. Некстати вспомнилась недовольная мордашка девчонки, её уверенные и осторожные прикосновения, гневные нотки в голосе.

— Ты послал кого-нибудь за ледокоином?! — рыкнул сквозь зубы. Если до этого момента я понимал, что нужно поскорее разобраться с происходящим дерьмом, теперь понимание это стало в разы острее. Куратов, Кондратьев… И каким-то образом в этом замешана Марика.

Только каким?!

— Да, — Георг тоже прошёлся по комнате и остановился напротив меня. — Тебе не следовало приезжать.

— Сам знаю, — злой, как дьявол, процедил я. — Что ещё, Георг?

— Отношения с сыном у Кондратьева так себе. Поговаривают, что он отстранил его от кормушки, но, ясное дело, всё это только на уровне разговоров.

— Понятно, — бросил я, хотя на деле понятного было не так уж и много. Но теперь стало хотя бы ясно, за какие ниточки дёргать, чтобы размотать этот действующий мне на нервы клубок.

 — Паршивая овца в благородном стаде. — Хлопнув себя по колену, я встал и пошёл к двери. — Поехали. Мне нужно как следует обо всём подумать. И Георг… — обернулся и проговорил очень серьёзно: — Насчёт девчонки. Постарайся сделать побыстрее. Я хочу знать всё. Всё и в самое ближайшее время.

— Я тебя понял, — кивнул он. На миг задержал на мне взгляд, а после кивнул ещё раз. — Я сегодня же этим займусь.

Квартира встретила меня тишиной. Раздумывая над тем, что сообщил Георг о моём должнике, я прошёл в кухню.