Я ее забираю (СИ)

Марики там не оказалось, зато от ударившего в нос аромата я тут же почувствовал голод. На плите стояла сковорода, стол был накрыт не то к обеду, не то к ужину.

А у девочки много талантов… Размышления о семействе Кондратьевых отошли на второй план, стоило мне, войдя в спальню, увидеть Марику, лежащую на моей постели. Накинув на плечи уголок покрывала, она спала, устроившись прямо посередине. Рубашка задралась, полностью обнажив длинные ноги, дыхание было размеренным, лёгким. Остановившись у изножья, я с минуту разглядывал её, пытаясь определить для самого себя, что делать дальше.

Она словно почувствовала мой взгляд. Тихонько вздохнула, поджала ноги и уткнулась в уголок подушки. Её тонкие, беззащитные пальцы дрогнули в попытке плотнее прижать к груди одеяло.

Обойдя постель, я присел напротив, всмотрелся в черты её лица. Ресницы её затрепетали, и мне подумалось, что она вот-вот откроет глаза, но этого не случилось.

— И что мне с тобой делать? — тихо спросил самого себя, будто от того, что вопрос прозвучал вслух, ответ на него мог найтись сам собой.

Марика поёжилась, и мне подумалось, что надо бы укрыть её одеялом, однако с места я так и не двинулся.

Вместо этого в каком-то бессознательном желании протянул руку и коснулся кончиками пальцев её волос. Шелковистые, густые… Касание это отозвалось во мне неким, очень напоминающим нежность чувством. Стоило убрать руку, отогнать от себя лезущую в голову дурь, но ни того, ни другого я не сделал. Напротив, ещё раз провёл по собранным в косу прядям, а после коснулся щеки Марики.

— Макс… — тихо шепнула она, приоткрывая веки, стоило пальцам моим оказаться на её скуле. Убрав руку, я смотрел, как она пытается прогнать остатки сна.

 — Ты… — она поморщилась, коснулась виска пальцами. — Ты давно приехал?

— Нет, — подсел ещё ближе. — Только что.

— Сколько времени? — она наконец справилась с сонливостью. Приподнялась, упираясь ладонью в постель. Взгляд её прояснился, голос зазвучал привычно звонко.

— Понятия не имею. — Теперь её виска коснулся я. Провёл большим пальцем по ссадинке, по линии роста волос.

Марика застыла, смотрела на меня, я же не сводил взгляда с неё. В какой именно момент всё пошло наперекосяк? Где именно границы обычного размыло настолько, что различить их стало невозможно? Глядя на сидящую передо мной девушку, я понимал, что дальше будет только сложнее.

Должно быть, понимала это и она. Не таясь, она смотрела на меня и ждала. Я погладил её по щеке, очертил чувственный рот.

— Ты можешь уйти, если хочешь этого, — наконец сказал я, убрав руку. Понимал, что предоставить ей право выбора — самое правильное из того, что я могу сделать сейчас.

Строить из себя дуру она не стала. Молча встала с постели и сделала несколько шагов к противоположной стене.