Училка и миллионер

Может, в его кругу это норма.

— Я не знаю, — выставляю ладонь, когда он делает шаг ко мне, но Костя не останавливается.

Он сжимает мои пальцы и подносит руку к губам, глядя в глаза. Целует костяшки, пальцы, переворачивает ладонь и снова прижимается губами, теперь уже к запястью. Там, где сходит с ума мой пульс прямо сейчас.

— Я не знаю, — повторяюсь и пытаюсь правильно сформулировать свои мысли, что сейчас является очень сложной задачей для меня, — может, для тебя это нормально, но не для меня, понимаешь? Я… не…

— Не делала минет?

Ну почему он может говорить об этом так просто и открыто, а я вздрагиваю и краснею?

— Не только его. Я… вообще ничего не делала ещё.

Макарский застывает, в искреннем удивлении подняв брови. Кажется, он реально удивлён. Настолько, что я даже не пойму, хорошо это для меня или нет.

— Катя, ты девственница, что ли?

18

Константин

Охренеть."

"Она целка. Просто охренеть.

Нет, ну не сказать, что Катерина похожа на девушку с невероятно большим опытом, скажем корректно, но чтобы девственница… Ей через неделю двадцать три. Разве в двадцать три при такой внешности девушка ещё может оставаться нетронутой?

С такими-то губами, блять.

Это же не рот, а чистый секс. Я висну, когда она просто разговаривает, на движении её губ, на мелькающих зубках, кончике розового языка. Что же говорить тогда о поцелуях.

Мне хочется снова верить в Деда Мороза и заказать ему на новый год минет от Кати Зайченко для меня, бля.

А она мне: “Я вообще ничего не делала ещё”

Катерина не отвечает, а опускает ресницы и краснеет.

Приехали. Значит, правда. Блин. А я ей тут “Сделай мне минет, приласкай его…”

Твою мать.

Попросить открыто минет у целки это же как… блин, даже не знаю… Как пнуть котёнка сапогом.

Дурацкое сравнение, но почему-то именно оно сейчас на ум пришло. Я себя дебилом чувствую. Почему даже подозрение не закралось? Подумалось, может ломается, ну или слишком правильная. Училка же, мало ли что там в голове.

А Катерина моя, кажется, прямо слишком-слишком правильная.

— Кать, — делаю осторожно к ней шаг, словно она, как пугливый заяц, сейчас сиганёт в сторону. Теперь же надо как-то сгладить ситуацию. — Ты могла бы сказать.

— Серьёзно? — кажется, в девчонке просыпается сарказм. Хороший знак. Наверное. — И как бы это выглядело? Привет, мужик, ты только что помог моим продуктам рассыпаться по всему супермаркету, ты козёл, а я, кстати, девственница. Ну чтобы ты знал. На всякий случай.

Зайка-Зайченко сердито поджимает свои охрененные губки, сверкает глазищами, а мне вдруг становится смешно. Реально, хочется заржать. И я правда пытаюсь сдержаться, но всё-таки даю волю смеху, веселясь с её высказывания от души. Катерина в первые пару секунд замирает, а потом прыскает и тоже начинает хохотать.