Училка и миллионер

Тётя Надя уходит, а мы поднимаемся ещё на пролёт. Я чувствую себя какой-то преступницей, пробираясь в палату к Макарскому без разрешения.

Картина со стороны та ещё: две не совсем трезвые учительницы вечером тайно проникают в больницу. Позор. Но я должна знать, что с ним, раз уж он не отвечает на телефон. Может тогда это скребущее за грудиной чувство поутихнет, если смогу убедиться, что ничего особо страшного не произошло с Макарским.

Мы, словно двое воришек, выходим в коридор отделения и тихо крадёмся в сторону дальнего крыла, на которое указала тётя Надя. Завернув за поворот, натыкаемся на высокого мужчину в костюме.

— Здравствуйте, — говорю обескуражено.

— Добрый день, вы куда? — отвечает, изучая нас внимательным взглядом.

Я с ответом теряюсь, но тут на помощь приходит Карина.

— Мы к Константину Макарскому. Он ведь в крайней палате?

Лицо мужчины не выражает абсолютно ничего. Бетон.

— Кем вы ему приходитесь?

И что я должна ответить? Господи, какая же глупая ситуация.

— Его подруги, — снова отвечает Карина.

На лице мужчины появляется что-то отдалённо напоминающее удивление. Очень ироничное удивление, отчего я совсем чувствую себя полнейшей дурой.

— Просто скажите, как он после аварии? — спрашиваю, но мужчина, очевидно и не собирается отвечать. — И мы уйдём.

Вместе этого он звонит по телефону и сообщает кому-то о нас.

— Да, Богдан Викторович, блондинка и рыжая. Понял, — отключает телефон и кивает идти за ним, а мне кажется всё это настолько странным, что хочется дать заднюю.

Но эти мысли отходят на задний план, когда мы приближаемся к крайней палате. Возле неё стоит ещё один мужчина в костюме и Богдан, а из палаты выходит врач и женщина в полицейской форме. Сердце снова заходится в тревожном ритме, но тут нам навстречу из палаты выходит и сам Макарский.

Немного бледный, разбитая бровь заклеена пластырем, ссадина на скуле. Пиджак наброшен сверху, потому что рука перебинтована и прижата к корпусу.

Я застываю в двух шагах, а он замечает меня и поднимает брови, правда, тут же морщится.

— Вот так сюрприз, Катерина, — усмехается.

Нашёл время для веселья.

— Как ты? — я не знаю, что ещё сказать.

— Жить буду, — подходит ближе и кивает Карине, а та, ответив на приветсвие, отходит назад. — Но ты зря приехала.

Вот он — ледяной душ. И я чувствую себя полной дурой.

Идиотка.

— Кхм, — приходится откашляться, чтобы выиграть секунду и совсем не уронить в грязь своё достоинство, — ты прав.

Ответить мне больше нечего, я разворачиваюсь, беру за рукав Карину и тащу за собой, но, как тогда в ресторане, шаг наперерез мне делает охранник. Тот самый, что встретил нас.

— Костя, надо торопиться, — говорит сзади Богдан.

— Едем, да.

Макарский подходит ко мне, берёт под локоть и тащит за собой.

— Пошли, Катя.