Великая княжна Настасья (СИ)

Главное, что они будут обеззараживать раны, только надо пометить фляжки, накладывать повязки с настойкой на спирту, на открытые повреждения нельзя.

Дни становились всё теплее. Земля оттаивала и наши работы по копке рва пошли быстрее, пласт за пластом, снимали мужики подтаявший верхний слой грунта. Показала я Деяну чертежи подъёмных ворот, что должны не только отрезать Вежу от остальной земли, но и стать дополнительной защитой, закрывая собой доступ к входным вратам. Муж только удивлённо качал головой, а потом сам пошёл в посад, обговорить с плотниками их постройку.

Так и проходили наши суматошные дни: от посада к городским стенам, оттуда в мою мастерскую - порох тоже надо было изготовить в изрядном количестве.

Лишь по вечерам удавалось немного передохнуть, да и то сил иногда хватало лишь на то, чтобы добраться до постели.

Матушка также подкинула забот. Заставила вышивать эту пресловутую рубаху, которую я должна была подарить Деяну ещё перед свадьбой. Надо ли говорить, что работа шла медленно и не отличалась изяществом. Милава не давала мне покоя, в конце концов, одёжа была готова. Перед сном я вручила её Деяну, надеясь, что он не будет сильно разглядывать. Муж развернул мой подарок, посмотрел на кривые стежки, улыбка пряталась в уголках губ, в глазах плясали смешинки. А мне было стыдно, что не могу сделать обычную рубаху, которые женщины здесь шьют на всё семейство год от года. Поблагодарив за дар, Деян аккуратно свернул одежду и уложил в сундук, сказав, что одевать подарок жены следует только по праздникам, и то, хотелось добавить мне, людям на потеху.

Мои самогонные опыты сыграли и со мной злую шутку. Вторую партию, которую я варила, для того чтобы объяснить Дане весь процесс, готовила, не отходя от кастрюль, печь нещадно чадила, дым в сочетании с винными парами превратился в смрад. Кое-как дождавшись окончания перегонки, бледная, как покойница, я поднялась к себе. Переполошилась Алёнка. Через минуту в покои влетела матушка:

- Доченька, что случилось?

Меня мутило, перед глазами всё плыло:

- Ничего, похоже, просто надышалась дымом.

Милава подошла ближе, внимательнее вгляделась в моё лицо:

- А не носишь ли ты дитя под сердцем?

- Н-нет, - вопрос обескуражил, - точно нет.

- Да живёте ли вы с мужем как супруги? – княгиня проницательно на меня покосилась.

- Нет, - прошептала я, отвечать на такие вопросы было неловко.

Лицо Милавы сделалось серьёзным и опечаленным:

- Неужто не мил тебе Деян, доченька?

- Он мне стал очень дорог, матушка, только муж и внимания на меня не обращает, когда мы одни, - обида, копившаяся на благоверного, прорвалась слезами. Милава обняла меня, баюкая, как маленькую:

- Глупенькая, бережёт он тебя, напугать боится, причинить боль.