Королева Бедлама

Мэтью подошел поближе, чтобы не смотреть, как жирные зеленые мухи ползают по кровавому месиву.

— Поллард мне его подробно описал, — продолжал Кирби. — Поэтому я знал, кого искать. Видишь ли… когда ты вышел из конторы, я последовал за тобой, решил сдаться Лиллехорну. А потом увидел, как Поллард и его помощничек тебя повязали, отобрали блокнот… Тут меня осенило. Я вернулся за ним в контору, и мы побеседовали по душам. — Кирби смежил веки и прислонился головой к стволу дерева. Пот блестел на его лбу и щеках.

— Дражайший Джоплин? Мой любимый собутыльник? Ну… перед нашей беседой он случайно слетел с лестницы… а потом, после разговора, упал на каминные щипцы и сломал колени.

 — Кирби открыл глаза и посмотрел на Капелла. — Я хотел добраться до него первым, чтобы прикончить своими руками… Забить до смерти, если придется. Но почему-то не смог. — Он задумчиво нахмурился. — Что меня остановило, Мэтью? Что?

Мэтью тоже задумался.

— Вы поняли, что теперь глаза Фемиды открыты и она ясно увидит все злодеяния Саймона Капелла. А убив его, вы погубите еще одну часть своей души.

— Да, — кивнул сын миссис Суонскотт. — Вероятно, вы правы.

Мэтью опустился на землю в тени дерева. Перед глазами все плыло, невыносимо клонило в сон. Но как же Берри? Все ли у нее хорошо? Он не знал. Оставалось лишь верить в лучшее. А мальчики? Всех ли поймали? Что с «учителями»? Где будут держать задержанных до судебного слушания, найдется ли всем место? Ближайшие недели станут для Лиллехорна самым страшным сном… конечно, после кошмаров о мальчике, которого он пристрелил — и который, вероятно, даже рад был умереть.

Что за странное место — этот мир, созданный людьми. И новый мир, пожалуй, еще более странен, чем прежний.

Кругом по-летнему светило солнце, пели птицы, порхали желтые бабочки и жужжали зеленые мухи.

Мэтью прилег на траву, закрыл глаза и позволил себе немного отдохнуть.

Один стоял спокойно, второй взволнованно попыхивал трубкой. Кто мог знать, к чему все приведет? Но попытаться стоило, тут оба доктора были единодушны.

Золотистый полуденный свет лился в открытое окно.

Сидевшая в фиолетовом кресле с высокой спинкой Королева Бедлама — миниатюрная, сухая старушка в розовом халате, — как обычно, сидела у окна и в бесстрастном молчании глядела на сад.

В комнату вошел Мэтью Корбетт.

Он проделал долгий путь из Нью-Йорка и был одет соответствующе: светло-коричневые бриджи, белая сорочка, новые чулки. Темно-коричневые сапоги для верховой езды тоже были новые, изготовленные на заказ сапожником Булливером Мартином.