Королева Бедлама

Сьюви несла Мэтью вперед, а мгла вокруг сгущалась бледными красками. Затем наступила темнота, окутавшая дорогу почти непроглядным, иссиня-черным одеялом; внутри у Мэтью все сжималось, а Сьюви все сильнее нервничала. Растущая луна, проблескивавшая сквозь высокие кроны деревьев, оставляла на дороге чуть более светлые, чем все остальное, пятна, однако Мэтью понимал: если Сьюви оступится, это может положить конец и его путешествию, и, вероятно, жизни.

Он понятия не имел, который час, и жалел, что нет какого-нибудь способа найти и держать перед собой фонарь. Он начал всерьез подумывать, что десять фунтов — маловато за сломанную лошадиную ногу и жизнь молодо…

Его размышления были неожиданно прерваны, когда Сьюви прошла очередной поворот и дорогу им перегородил человек с фонарем.

Мэтью придержал лошадь. Человек был высокий, широкоплечий, с черной бородой и в одежде из каких-то сшитых между собой одеял. Ноги замотаны тряпками и стеблями лиан.

— А ну живо с лошади, — скомандовал он громоподобным голосом (для полного сходства не хватало только удара молнии).

Мэтью помедлил. Одну руку он уже держал на рукояти пистолета, но тут из леса начали выходить люди.

Некоторые были с фонарями, другие молча стояли на границе света и тьмы. Мэтью с ходу насчитал шесть мужчин и четыре женщины, все — крайне запущенного вида, в грязных тряпках и лохмотьях.

— Даже не пытайся взвести свой пистолет — не успеешь, — сказал первый таким тоном, что у Мэтью не возникло ни малейших сомнений в правдивости его слов.

Мэтью спешился, с некоторой долей признательности высшим силам заметив, что оружия в руках этих людей нет. Впрочем, некоторые из обступивших его мужчин и женщин пребывали в столь плачевном состоянии — одни жилы, кости и нечистые лохмотья, — что сами походили на смертоносное оружие.

Главарь (а он явно был главарем этой шайки) приблизился. Мэтью едва не вжался в лошадь, ибо лицо под черной копной засаленных волос было поистине звериное: низкий покатый лоб, лохматые темные брови, глаза черные, как гарь греха, седые пряди в жесткой бороде. Он так близко поднес факел к лицу Мэтью, что едва не спалил ему волосы. Остальные члены этой странной компании понемногу брали их с лошадкой в кольцо. Сьюви храпела и пыталась вертеть головой, так что Мэтью становилось все трудней держать ее под уздцы.

— Джек, забери лошадь, — скомандовал главарь, и вперед вышел еще один здоровяк.

Мэтью и главарь молча смотрели друг на друга, пока первый наконец не нашел в себе остатки стремительно исчезающей храбрости и не поздоровался:

— Мэтью Корбетт, из Нью-Йорка. А вы кто?

— И давно в Нью-Йорке разучились читать?

— Ты проехал мимо знака. На дереве. У тебя с глазами плохо?

— Плохо, но лишь потому, что вы так близко поднесли факел.