Королева Бедлама

На сей раз не так свирепо, но любая улыбка на этом лице больше походила на оскал.

— Нет, вы его послушайте! — крикнул он остальным. — Юнец попал к нам в лапы, но проявляет похвальную отвагу! Бесполезно, мальчик, мы давно учуяли, как ты потеешь от страха.

Мэтью ответил, тщательно подбирая слова:

— Имею право, мне кажется.

— Ну да, ну да. Дэниел, притащи ему воды. — Один из мужчин в ту же секунду встал и заковылял прочь из пещеры. — Так, ладно… Перейдем к делу. Зачем тебе понадобилось в дом Валлаха Боденкира?

— Впервые слышу это имя.

— А про дом, значит, слышишь не впервые? Говори! Кто-то в Нью-Йорке нанял тебя к нему в услужение?

— Позвольте один вопрос, — произнес Мэтью и тут же, пока ему не успели отказать, его задал: — Кто вы такие и что здесь делаете?

— Простите мне любопытство, мадам.

Так уж я устроен.

— Мадам! — прыснула она. — Он назвал меня «мадам»! — Кривая усмешка сменилась печальной гримасой. — Даже не припоминаю, когда в последний раз ко мне так обращались.

Мэтью решил, что эти люди, вероятно, сбежали из лечебницы для душевнобольных. Может, повозка с пациентами сломалась по дороге и все они скрылись в лесу…

Вдруг ему под нос сунули череп.

Перевернутый звериный череп с замазанными глиной отверстиями. Внутри была какая-то жидкость. Дикарь по имени Дэниел принес ему попить.

— Давай пей, — сказал Мердо. — Тебя жажда небось мучает.

Все неотрывно наблюдали за Мэтью. Посмеет ли он отказаться? Пить в самом деле очень хотелось… но не из черепа же? Несомненно, Эштон Маккаггерс, коллекционер костей, сдавленно посмеялся бы над этой ситуацией. Мэтью понимал, что отказать не может. Он взял череп в руки и на секунду замер, не донеся его до рта.

— Да это всего лишь вода, — сказал Мердо. — Из ближайшего родника.

Мэтью сделал глоток. В самом деле вода. Он вернул череп в руки поджидавшего рядом Дэниела и заметил клок шерсти в основании его ладони. Череп и руки скрылись в темноте.

— Валлах Боденкир, — сказал хозяин. — Зачем он тебе?

Момент истины. Что же тут творится, черт подери?! Мэтью по-прежнему не хотелось обманывать доверие фон Айссена, и все же… дело приобретало слишком зловещий оборот, и Мэтью чувствовал, что за его жизнь в эту минуту нельзя дать ни десяти фунтов, ни десяти пенсов.

— Я жду, — сказал Мердо, а потом вдруг поморщился, словно от боли, и потер левое плечо.

— Я ничего не знаю о Валлахе Боденкире, — ответил Мэтью. — Меня нанял его брат. Я не волен говорить, с какой целью.

Мердо несколько мгновений молчал. Он перестал тереть плечо, вновь сцепил руки и подался вперед. Свет горящих свечей играл тенями на его лице.

— Напрасно ты свернул на эту дорогу, — произнес он охрипшим голосом. — Таким, как ты, здесь не место.

У Мэтью было столько вопросов, что он не знал, с какого начать.