Королева Бедлама

Он обхватил ее за шею, чтобы не вылететь из седла, и совершил ошибку — посмотрел назад.

Ему открылась столь пугающая картина, что он невольно оскалился, обнажив зубы в чудовищной гримасе. Ибо мерзкая исполинская тварь вырвалась из леса слева и стремительно, огромными прыжками приближалась. Мэтью сглупил и выстрелил не целясь — разве прицелишься верхом на скачущей галопом лошади? Дым унесло прочь, но чудовище никуда не делось. Оно уже почти их настигло.

Тварь уже приблизилась почти вплотную. Вот-вот она взмоет в воздух и запрыгнет на лошадиный круп, скинув Мэтью Корбетта на землю, — и нет, земля не будет ему пухом.

Не думая, он швырнул в тварь свой пистолет — и попал, но это замедлило ее лишь на долю мгновения. Теперь тварь вновь изготавливалась к прыжку, и он, отчаянно цепляясь за лошадиную шею, тоже изогнулся, чтобы в нужный момент дать чудовищу пинка.

Темноту леса по другую сторону дороги пронизал огонь. Горящая стрела вонзилась в бок твари, и та выгнулась, словно хотела вырвать стрелу передней лапой. Вторая горящая стрела… пролетела выше. Третья… воткнулась прямо в шею чудищу, и в этот миг Мэтью разглядел седую шерсть, бесформенную удлиненную голову и глаза, напоминающие прожженные в металле дырки.

В следующее мгновение тварь отстала и одним прыжком — в иных обстоятельствах Мэтью назвал бы его грациозным — скрылась в лесу.

Тут из леса показался другой силуэт. Он выскочил на дорогу и бросился к Сьюви. Мэтью успел ощутить новый приступ ужаса, но потом разглядел перья в волосах человека и одеяло на его плечах. Индеец схватил Сьюви за поводья и пытался остановить ее на полном скаку. Лошадь немного протащила его вперед, но он удержался.

Тогда она хотела вскинуться на дыбы, однако не смогла и забрыкалась, захрапела, как разъяренный мул. В конце концов индейцу удалось обуздать ее настолько, чтобы передать поводья Мэтью, и тогда уж тому пришлось держаться изо всех сил, чтобы не вылететь из седла. Сьюви взбрыкнула пару раз, а потом вздрогнула, обессиленно фыркнула — так, что из волос индейца вылетело перо, — и наконец стала, склонив голову, как будто решила здесь и сейчас предаться блаженному сну.

Мэтью соскочил на землю. Ноги его не держали, и он растянулся на проклятой дороге.

Пытаясь сесть, он увидел еще трех индейцев с луками и колчанами. Первый — высокий сухощавый мужчина с тремя перьями в копне черных волос — держал в руке фонарь с парой восковых свечей. Причем одет он был не в одеяло, а в темные бриджи, сапоги и красный солдатский мундир.

— Встать, — сказал он. — Можешь стоять?

— Да, — ответил было Мэтью. И добавил: — Пока нет.

— Глупо ехать по этой дороге.

— Да, — признал Мэтью.

Индеец с фонарем обменялся парой слов с остальными на красивом мелодичном языке.