Лапти

— На ком женился? — спросила Дарья.

Но Лобачеву ответить не удалось. Дверь из второй избы с треском распахнулась, и оттуда не вышел, а ворвался Карпунька. Лицо его было злобное, глаза налились кровью, и весь он похож был на петуха, готового броситься в самую отчаянную схватку.

— Все слыхал! — заорал он на отца, попятившегося к печке. — Все, товарищи, слыхал, что этот кулак расписывал вам. Не верьте ему!.. Врет! Третий день он мне кровь волнует. Не отделяет меня, а в болото тянет. Я в колхоз, товарищи, хочу, а отец мне под ноги кирпичи бросает!

Быстро повернулся к испуганному отцу и что есть силы, не давая ему говорить, закричал:

— Вот теперь на людях заявляю: не хочу с тобой жить! Лошадь с коровой ты мне добром отдай.

Я в колхоз их сведу. Тебя мало раскулачить, — в тюрьму надо засадить, чтобы скорее сдох. Товарищи, — обратился Карпунька к членам комиссии, — я отделился раз и навсегда от отца. С этим кулаком у меня нет больше связи!

И опять к отцу, злобно потрясая кулаками:

При последних словах Лобачев со слезами на глазах, указывая на сына, отрывисто принялся выкрикивать:

— Граждане, из силов я выбился, удар меня вот-вот хватит.

Уголовно дело у нас. Зарезать грозит меня. Вам как свидетелям кричу: зарежет! Обезумел человек. Вы поглядите, на ком женился? Ночь ночевал, а наутро, как корову, привел. На Варюхе женился, на последней бабе.

Карпунька, прохрипев что-то, метнулся к отцу и быстро ударил его. Лобачев вскрикнул, и оба сплелись в клубок. Но драться не дал Сотин. Он отшвырнул Карпуньку от отца и поднес к его глазам такой кулачище, что Карпунька с лица стал не красным, а бледным. Затем поднял отяжелевшего Лобачева, у которого из носа текла кровь, и упрекнул Карпуньку:

— Гляди, мошенник, что ты сделал с отцом!

— Убью! — прохрипел Карпунька.

 — Не отделит, убью, прямо говорю.

— Делиться вам в совет надо идти.

— Пойду, пойду. А он не смей так жену мою обзывать! Кто бы она ни была, а мне жена. Пущай хоть самая разбеднячка. Юха батрачкой была у нас. Ему, кулаку, вся беднота ненавистна!

Подошел к Афоньке и дрожащим голосом попросил:

— Пойдемте со мной в совет. Пособите раздельный акт составить. Я ему покажу кузькину мать.

Уходя, погрозился отцу:

— Доберется до тебя советская власть!

Алексея в совете не было.

Он уехал в округ на совещание по контрактации скота. Заместитель, Семин Иван, вспомнив свой дележ с братом и такую же драку, сказал секретарю сельсовета, чтобы тот немедленно написал раздельный акт.

Большая доля имущества в акте была зачислена за Карпунькой. Тот, в сопровождении Афоньки, пошел в правление колхоза и подал заранее написанное заявление.

Лобачев умывался. Брызгая водой и унимая кровь, он обернулся к сыну:

— Че-ерт эдакий, не сумел потише ударить?

— Так рука при народе взяла.