Лапти

Он ждал, что вот-вот она начнет с ним разговор. Не тут-то было. Так и уснул Бурдин и не слышал, как жена что-то ворчала, потом несколько раз вставала к ребенку.

Утром тоже ничего не сказала Бурдину. Проводив бригады в поле, Бурдин зашел позавтракать и увидел, что в квартире суетилась чья-то расторопная девка. Улучив момент, когда девка вышла из избы, он вопросительно посмотрел на жену, а та сквозь зубы ответила:

— Что ж, дело хорошее.

— Конечно, сам-то ты век не догадался бы.

Девку эту нашла ей Прасковья. После завтрака жена, хмуря брови, строго заявила:

— Мне с тобой поговорить надо.

Ей не понравилось «пожалуйста».

— Вечно так. Начнешь по-хорошему, а тебе шутки.

— Да не шучу я, что ты? Неужели нельзя слова сказать?

— Говори хоть десять.

— Да нет, ты что-то сказать хотела?

— Посоветоваться с тобой, а не сказать, — уже мягче начала она. — Ты знаешь, я раскаиваюсь, что притащилась сюда. Теперь заявляю — сидеть дома, нянчиться, кухарничать не хочу. Работать буду в колхозе. А какая работа, тебя не касается. Только для сведения тебе говорю. Хочу знать — одобряешь или нет. Ну?

— Да ты все-таки скажи мне, ну, хоть как председателю колхоза, что ты хочешь делать?

— Одобряешь или нет, говорю?

— Как я могу одобрить, когда не знаю в чем дело?

— Несчастье ты на мою голову.

Так слушай. Вчера были две колхозницы. Предлагают заведовать яслями. Организовать и заведовать. Понятно?

— Вот и все. И я спрашиваю тебя, советуюсь с тобой, ну, как бы с порядочным мужем: следует мне браться за это дело или нет?

Бурдин задумался. Думал долго, несколько раз вздыхал, потом неопределенно проговорил:

— А ты прямо скажи, — повысила она голос.

— Прямо? — повысил голос и Бурдин.

 — Что ж, если хочешь, скажу прямо: не советую…

— Почему? — грозно нахмурила она брови.

— Не стоит браться за такое дело. Ты даже представить не можешь, какая это работа. Кроме того, и нервы твои не позволят.

Пока Бурдин говорил, внимательно наблюдая за женой и думая: «Как бы не перекрутить», лицо ее то бледнело, то вспыхивало, а потом жена спокойно, как умеют иногда говорить нервные люди, начала:

— Вот-вот. Я же знаю тебя. Только хочу взяться за какое-нибудь дело, ты против. Сколько раз тебе говорила, и уже говорить надоело, что ты упорно смотришь на меня только как на домашнюю хозяйку и совсем не хочешь понять, что я тоже человек.

Чело-о-ове-ек! Если уж не друг твой и не товарищ, то просто гра-ажда-анка-а! Однажды я хотела поступить в педагогический техникум — ты не пустил, физкультурой хотела заниматься — отговорил, в кружке пения была — через тебя ушла…

И пошло и повалилось на голову Бурдина все, что было и чего не было. И никогда ни от чего он не отговаривал ее, ниоткуда уходить не советовал, все делала она сама, а теперь взвалила на него.