Лапти

Близится страшный суд, и будь тут. Молись, откладывай сорок поклонов и столько же «господи помилуй». Не будешь делать — гореть в аду. И приказ царя Давида: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых». Это выполни. А скоро папа римский — плохо будет. Рать несметная, пушки. Он изничтожит колхозников, комсомольцев, коммунистов.

Размножь приказ десять раз и передай другим.

— Господи, вот грех-то, — проговорила Алена, заглядывая в бумагу.

— Да, баба, дело дрянь, — усмехнулся Никанор, засовывая бумажку в карман.

Встали ребятишки, умылись и тоже уселись за стол.

— Ты что же сама не садишься? — обратился к жене, которая места себе не находила.

Встретив в совете Алексея, Никанор показал ему бумажку.

— О папе римском? У нас уже есть!

— Паники не будет? — спросил Никанор.

— Видишь ли, пока папа еще под Киевом, нам беспокоиться нечего. А тебе поручение от совета; сходи-ка к Юхе, высели ее из дома.

В это время вошла Минодора. Оглядевшись, решительно заявила:

— Скажите Пашке, ни в кухарки, ни в колхоз не пойду. Слава богу, вовремя опомнилась.

— Бумажку, что ль, получила?

Минодора и рот раскрыла. В недоумении глядела то на Алексея, то на секретаря сельсовета.

— Ну, вот что, — сказал Алексей, — в колхоз мы тебя приняли жалеючи. Только радости нам от тебя, видать, будет не много. Иди домой, на твое место десять баб охотятся.

Минодора не уходила. Думала, что ее опять, как и раньше, будут уговаривать, а оказалось вон как! Иди! Хотела что-то сказать Алексею, но тот прошел мимо, даже не взглянул. Постояв в нерешительности, вышла.

Юха с сестренкой пропалывали помидоры. Никанор позвал ее в избу. На кровати лежала старуха, на лавке сидела Аниська, расчесывая волосы.

— По решению совета вы должны перебраться отсюда в свою прежнюю избу. Тут будут ясли.

Ничуть не удивившись, Юха ответила:

— Из этого дома, поколь жива, никуда не пойду.

— Кроме того, — продолжал Никанор, — очисти двор, захвати кур. Огород оставляем за тобой.

— Сказала: не пойду — и не пойду.

— Знаю, у вас фамилия другая, Горбачевы. Так вот, Горбачева Варвара, если к вечеру не очистишь дом, выкинем на улицу.

— А право имеете? Я беднячка!

— Что ты беднячка, про то нам тоже известно.

— Куда мужика угнали? — сразу закричала Варюха.

— Об этом бандите речь не хочу вести.

— Может, я брюхата, — заплакала Варвара.

— Это дело меня не касается.

— На бедных набросились? — взвизгнула Юха. — У меня мать при смерти. Куда я с ней? Мамка, — обратилась к старухе, — что молчишь? Выселять нас пришли. Плачь, мамка. Аниська, — повернулась к глупой девке, — совет выгоняет нас. Опять пойдешь по чужим людям. Плачь, Анисьюшка.

И Юха завыла в голос. К ней сразу присоединились еще три голоса. Такого оборота дела Никанор не ожидал.