Матабар III

Он действительно собирался сказать глупость…

Лицо Тесс расслабилось, и она тепло, легко ему улыбнулась, сверкая искристыми, зелеными глазами.

— Честно — остынет же, — мягким, как шерстка котенка, голосом произнесла она.

Ардан уселся на стул, привычно размял пальцы и вооружился вилкой и ножом. В коридоре стоял его посох, рядом лежал гримуар, а на двери, если посмотреть взглядом Говорящего, все еще сверкала печать пассивного щита, обещающая, что их никто не потревожит.

Арди только сейчас понял, что забыл предупредить о ней Тесс и хорошо, что сегодня её не навещал кто-нибудь из гостей.

— Вкусно? — спросила девушка.

Она села напротив и опустила подбородок на ладонь. С улыбкой и нежностью во взгляде смотрела на то, как Арди уплетал гречку с запеченной, оленьей вырезкой.

— Очень, — честно ответил юноша. — Ты очень вкусно готовишь, Тесс.

Улыбка засияла ярче, а щеки чуть алее. Ардан уплетал за обе щеки, чувствуя, как с каждым новом куском мяса к нему постепенно, хоть и совсем немного, возвращаются силы.

Когда он доел и выпил целый чайник чая, Тесс, внезапно, поднялась на ноги и… щелкнула ножницами, которые все это время прятала под столом.

— Мы договаривались, Арди-волшебник, — она встала ему за спину и провела ладонью по влажным волосам. — Сегодня мы положим конец этим зарослям.

И она щелкнула ножницами, роняя первые локоны на пол. Её нежные, теплые пальцы, заплетались в его волосы, жаркое дыхание слегка щекотало уши, а затылок чувствовал изгибы тела.

А Арди все никак не мог на них сосредоточиться. Пытался, но не мог. Все, что он чувствовал — её пальцы, её дыхание, её тело, прижимавшееся к его собственному.

Ардан и сам не заметил, как оказался на ногах, а Тесс — на его руках. Ножницы упали на пол. Она смотрела ему в глаза и прерывисто дышала.

Они не произнесли ни слова.

Ни когда опустились на кровать, ни когда с одного сполз халат, а с другой — её платье со сложными застежками, сдавшимися дрожащим пальцам.

За окном поднималась луна.

Она серебром сияла сквозь тягучие облака молодой весны, пленившей сиявшую огнями Метрополию слякотью, вечными дождями, грязными лужами, запахами канализации и всем тем, что не красит в среде столичных поэтов данное время года.

Ардан смотрел на то, как солнце, едва-едва зардевшееся утренней зарей, нежно ласкало разметавшиеся по подушке пылающие волосы. Как маленькие лучики, отражаясь на поверхности плывущего, дешевого, далеко не самого лучшего стекла, отливают широкими, мерцающими лужами на щеках и скулах, а затем спускаются едва различимой радугой на курносый носик.

Тесс забавно куталась, во сне, в одеяло, натягивая то по уши и обрамляя пододеяльником лицо.