Минус восемнадцать

Дверь широко распахнута, и остается только войти в нее.

Матильда опять кивнула и попыталась придать себе как можно более убедительный вид. Если ложь – единственный способ заставить подругу согласиться и опять разложить доску, пусть будет так.

– Но я все равно считаю, что нам стоит попробовать снова подружиться с Гретой, – сказала она.

– Я чувствую, что она не хочет.

– О’кей, если она не захочет, так тому и быть. Но тогда мы, во всяком случае, попробовали.

Эсмаральда немного подумала, а потом, вздохнув, согласилась.

– Но никаких вопросов о смерти или о чем-то в этом роде. Мы только попросим у нее прощение.

– Ты должна обещать.

Эсмаральда несколько секунд смотрела Матильде в глаза и только потом достала доску и поставила ее между ними. Затем вынула планшет и положила его посреди доски. Потом девочки положили на планшет указательные пальцы и стали ждать.

Но ничего не происходило. В отличие от других сеансов, когда указка начинала двигаться по доске в знак приветствия с другой стороны, она была неподвижна.

– Как я и подозревала, – сказала Эсмаральда. – Она не хочет.

– Есть ли в этой комнате добрые духи? – напрямую спросила Матильда и встретила недоумевающий взгляд подруги. – Я спрашиваю, есть ли в комнате добрые духи? – спросила она, не отнимая пальца от планшета.

– Матильда, не стоит. Она не хочет.

– Грета, ты меня слышишь? Ты здесь?

– Только не называй ее по имени.

– Тогда она может прийти, даже если настроена не по-доброму.

– Пусть все равно приходит. Грета! – позвала она. Эсмаральда может сколько угодно протестовать. – Я знаю, что ты нас слышишь! Мы хотим с тобой поговорить!

К ее удивлению Эсмаральда не стала возражать, зато быстро убрала палец с планшета, словно обожглась.

– Эсма, что такое? Что-то случилось?

Эсмаральда ничего не ответила. Она только сидела и, открыв рот, смотрела мимо Матильды, а тем временем с ее лица сходила краска.

– Отвечай! Что случилось?

Эсмаральда попыталась что-то сказать. Но слов не было слышно, одни непонятые звуки. Затем она заплакала и задрожала всем телом.

Матильда не понимала, что происходит. В ее подругу вселился бес? Грета рассердилась на них? Или что-то другое? А что, если все ее вина. Если она случайно вызвала сюда того, кого не… кого не… Только теперь она поняла, что полный ужаса взгляд Эсмаральды прикован к точке прямо за ней, и, хотя ей по-настоящему было страшно, она все-таки повернулась, чтобы самой увидеть, в чем дело.

Слезы полились без всякого предупреждения, а на полу под ней образовалась лужа. Тень на красной ткани все росла, а ее контуры становились все более расплывчатыми. Без сомнения, там что-то есть.

– Исчезни, – закричала она. – Исчезни отсюда, я сказала, и возвращайся на ту сторону!

Но тень, которая сейчас остановилась, не исчезла.